Попасть в Хогвартс было просто — Шерлок легко мог воссоздать некогда привидевшийся ему в бреду замок, — и поспешил это сделать. И тут же заскрежетал зубами от злобы — да, замок получился вполне достоверным, но он был мертвым! Шерлок мог оживить любую его часть, любой элемент, но сам по себе он оставался недвижимым, как обычные декорации. Это было не то — жалкая пародия.
Он вынырнул из Чертогов, сел на кровати и задумался. Решение проблемы было очень простым.
Он не собирался становиться зависимым наркоманом, как Джонатан Элиот или какой-нибудь грязный опустившийся парень из того притона. Он не чувствовал никакой физической тяги к наркотику: в конце концов, ему было с чем сравнивать — без сигареты он и четырех часов продержаться не мог. Ощущения раздражения, зуда по всему телу, сухости во рту были ему хорошо знакомы по тяге к никотину. Морфин у него не вызывал такой зависимости. Попробовав его однажды, он не хотел повторять этот опыт. И сейчас его привлекали не физические ощущения, а возможность заглянуть глубже в Чертоги, закончить разгадывать загадку. Разве это зависимость наркомана?
Шерлок точно не знал ответа на этот вопрос, зато знал, что у него в чемодане есть еще половина ампулы. Ровно такая же доза, как та, что он ввел себе в кровь год назад, чтобы увидеть события битвы за Хогвартс своими глазами.
Доставая из чемодана препарат и шприц, которые хранил завернутыми в три слоя бумаги и в плотном пакете, он колебался. Внутренняя Гермиона сильно мешала сосредоточиться на своих мыслях, заладив что-то про самоубийство и полное бездумие.
— Я не самоубийца, — отрезал он, когда ее вопли ему надоели. — И, если бы ты тогда не помешала мне, я спокойно очнулся бы в положенное время, безо всяких неприятных последствий. И, прошу заметить, закончил бы дело.
На всякий случай он, отложив сверток на кровать, сел за стол и аккуратно записал все расчеты — вычислил массу своего тела, прикинул максимальную дозу препарата, которая может угрожать его жизни и убедился, что она как минимум в четыре раза выше той, которую он планировал принять.
— Риск минимален, — сказал он.
— Это безрассудство, — пожал плечами Майкрофт, — ты никогда не умел контролировать свои желания.
— Но расчеты верны, а значит, все безопасно, — возразил ему Шерлок. Вести очередной спор о своей бездарности, глупости и сентиментальности не хотелось. Мысль о том, что до начала нового дела осталось совсем немного времени, взбодрила его.
— Расчеты верны, — нехотя подтвердил Майкрофт.
Гермиона молчала, и Шерлок взял в руки сверток. Потом опять вернул его на кровать и плотно запер дверь на ключ, опустил занавески на окнах, выключил свет. Никто не должен был помешать ему, как это сделала в прошлый раз Гермиона. Сама она, к счастью, ни разу не была у него в общежитии, так что прервать не сумеет.
Он развернул бумагу, вытащил несколько новых шприцев, заново запечатанную ампулу морфина и полную — налоксона. Это была еще одна его ошибка — он слишком далеко положил лекарство, снимающее симптомы.
Шерлок еще раз оглядел комнату, вспомнил свои ощущения в прошлый раз и, поколебавшись, убрал подальше все книги и бумаги, а возле кровати поставил мусорное ведро и кружку с чистой водой.
Теперь все было готово. Он чувствовал, как его охватывает азарт, сравнимый с тем, который он испытывал на месте преступления. Он разулся, снял рубашку, чтобы не задушить себя случайно воротником, и лег на кровать. Несмотря на волнение, руки у него не дрожали, и он без проблем ввел в кровь препарат. Отложил подальше шприц. Закрыл глаза.
И сразу понял, что что-то не так — это была последняя его мысль, прежде чем он полетел вниз, с огромной высоты.
Он стоял, одетый в свой обычный костюм, посреди просторного каменного двора. Его окружали высокие крепостные стены, смутно-знакомые, но не Хогвартские. Во дворе было людно — более двадцати человек располагались на возведенных спортивных трибунах, как болельщики в ожидании футбольного матча. Правда, одеты они были очень странно — на женщинах были длинные платья в пол, на мужчинах — украшенные кружевами камзолы и короткие штаны с рейтузами. Они о чем-то переговаривались, но выглядели неестественно довольными.
Неожиданно до ушей Шерлока донесся гул, сначала тихий, а потом постепенно нарастающий. Он замер, попытавшись определить его источник, но не сумел, и уже начал было опасаться землетрясения, как догадался поднять голову вверх — и увидел висящий в небе огромный колокол.
Раздались крики:
— Ведут! Ведут!
Все двадцать нелепо наряженных человек как один посмотрели куда-то за спину Шерлоку, и тому стало неуютно под этими взглядами. Он дернулся и обернулся — за его спиной медленно открывались деревянные тяжелые ворота, за которыми начинались каменные ступени, ведущие куда-то вниз, в непроглядную темноту. Из ворот вышли три женщины — одна очень бледная, с заплаканными глазами, по ее лицу и рукам Шерлок определил, что она не так давно перенесла неудачные роды, а потом долгое время находилась вдали от солнца. Две другие интереса не вызывали — Шерлок даже не мог рассмотреть их лица.