В общем, как и всегда, Поттеры и Уизли были шумными и счастливыми, и распространяли свое счастье на всех.
Гермиона опомнится не успела, как уже оказалась судьей домашнего матча по квиддичу, а потом была втянута в совершенно возмутительный бой снежками. Сначала она пыталась призвать разошедшуюся компанию к порядку, но потом махнула на все рукой и, скооперировавшись с хитрой малышкой Лили и совершенно безбашенным Тедди, организовала сопротивление превосходящим силам противника во главе с Гарри.
Под восторженные детские вопли: «Так его!», она заколдовала снежки, заставив их летать за членами вражеской команды — стоило ли удивляться, что победа была достаточно простой?
Отплевываясь от снега, Гарри ворчал:
— Так нечестно. Я тоже мог заколдовать снежки.
— Но не заколдовал, потому что тетя Гермиона — самая умная и догадливая, папа, — резонно заметила Лили.
— Отлично, мои дети называют меня дураком, — хмыкнул он, совершенно не обидевшись.
— Ты не дурак, папочка, — Лили тут же кинулась обнимать его, — ты же не виноват, что тетя Гермиона умнее всех.
Первым в ответ на это заявление захохотал Рон, а вслед за ним — и все остальные. Лили же, подумав немного, спряталась за Гарри и уткнулась лицом ему в спину.
Спать разошлись уже под утро. Миссис Уизли уговаривала Гермиону остаться, он она отказалась и аппарировала в квартале от своего дома.
На улицах Лондона уже было тихо — празднующие разошлись по домам. Начинало светать, сыпал легкий снег, и Гермиона поняла, что ничуть не жалеет о решении прогуляться. Она трансфигурировала свою мантию в куртку, спрятала руки в карманы и неспешно пошла в сторону дома, вдыхая холодный влажный воздух.
Она уже почти дошла до дома, как услышала совершенно незнакомую, но удивительно красивую мелодию. Сложно было понять, откуда она звучит, и Гермиона замерла — не для того, чтобы найти источник, а чтобы вслушаться внимательней. Играли на скрипке. Музыка лилась очень плавно, словно музыкант гладил струны смычком, но в ней не было и капли рождественской радости. Она была не о рождении и процветании, а о скорби, пустоте и смерти. Все веселье покинуло Гермиону — она слушала музыку и чувствовала, как у нее сердце рвется от боли. Нетрудно было узнать автора и исполнителя.
«Что же опять случилось с тобой, Шерлок», — подумала она, вытерла выступившие на глазах слезы и вошла в дом.
Шерлок действительно стоял возле окна в ее гостиной. Он уже не играл, но скрипку не отпустил.
— Такое чувство, словно кто-то умер, — произнесла Гермиона.
— Умер, — согласился Шерлок, — но это уже не важно.
Он повернулся к ней, отложил в сторону скрипку, снял пиджак и опустился на пол. Гермиона расколдовала куртку и села рядом с ним. Было непонятно, о чем он думает, но выглядел он как человек, который только что потерял кого-то очень близкого. Гермиона протянула руку и коснулась его пальцев — совершенно ледяных. Было непонятно, как он с такими холодными руками что-то играть умудрялся. Она начала осторожно растирать сначала одну его кисть, потом взялась за вторую. Шерлок не мешал Гермионе, но смотрел куда-то в сторону, как будто сквозь нее.
И только когда Гермиона отпустила его руки, сказал:
— Я допустил ошибку.
В характере Гермионы было немедленно попытаться вытрясти из него все подробности, он она слишком хорошо знала Шерлока, чтобы пронимать, что это не сработает. Поэтому она магией заварила кофе и сунула Шерлоку чашку — а потом едва успела остудить до приемлемой температуры, потому что он выпил ее залпом, даже не обращая внимания на поднимавшийся пар.
— Ты хочешь спросить, в чем дело, — заметил он, — но опасаешься, что я не буду ничего рассказывать и сбегу, однако это нелогично, потому что в этом случае я вообще не пришел бы к тебе.
— Итак, в чем дело?
Он закусил губу, еще немного помолчал и ответил:
— В ком, если быть точным. В Ирэн Адлер.
Гермиона прислонилась спиной к креслу и кивнула, а потом уточнила:
— И кто это?
— В своей профессии она известна… была известна как Эта женщина, — произнес Шерлок, видимо, предполагая, что дал исчерпывающий ответ.
— В своей профессии? И что это за профессия?
— Доминантка.
Шеркло поднял глаза к потолку, а Гермиона попыталась сообразить, что же это за профессия и может ли она иметь отношение к состоянию Шерлока. По всему выходило, что может — он не стал бы упоминать незначительные детали. Гермиона щелкнула языком — она без труда могла дать определение словам «доминанта» и «доминирование», но никак не могла предположить, чем должен заниматься человек с подобной профессией.
— Шерлок, — позвала она наконец, — что это за профессия? У нас такой однозначно нет.
На мгновение Шерлок даже оживился — во всяком случае, в глазах мелькнул какой-то почти смешливый огонек.
— Это… — начал он, но не договорил, а вытащил из кармана телефон, потыкал в экран и протянул Гермионе, — думаю, тебе хватит полутора минут на ознакомление с темой. Постарайся не уничтожить мой смартфон.