– Что ты несешь? О чем соврала? Я ни разу тебя не обманывала.
– То, что ты мне не рассказала об этом, – уже ложь. Почему ни в чем не призналась, когда узнала, что я встречаюсь с Хэроком?
Наён с неверием усмехнулась. Йечжи стояла, скрестив руки на груди, со свойственным ей равнодушием на лице.
– И почему ты спрашиваешь об этом меня? Поинтересуйся лучше у своего парня-красавчика.
– Издеваешься? Ты же моя подруга.
– Подруга? И что с того? Я должна тебе обо всех своих бывших рассказывать? Может, мне начать с младших классов? Нет, наверное, надо с мальчиков, которые мне еще в детском саду нравились. А то вдруг ты потом начнешь встречаться с кем-то из них.
Йечжи продолжала язвить, но ее лицо сохраняло присущую ей невозмутимость. Мой гнев уже достиг предела. Все свое разочарование в тебе и злость, которые подпитывали нашу роковую любовь, направила на Йечжи.
– Думаешь, я шучу?
– Не пойму, в чем твоя проблема. Ну встречались мы с ним, и что? Расстанетесь теперь?
– С ума сошла? Зачем нам расставаться? Я лучше с тобой прекращу общаться.
– Ну и замечательно. Ты остаешься с Хэроком и больше не общаешься со мной. Мы теперь не друзья.
Йечжи всегда встревала в наши отношения. Когда я стала лучше выглядеть, она упрекала меня в том, что подстраиваюсь под тебя. Другие же в противовес говорили, как я похорошела. Все повторяли, что мы хорошо смотримся вместе, но Йечжи постоянно была недовольна. Ее слова о том, что тебе нужна была девушка только для хвастовства перед другими, часто заставляли меня сомневаться в нас. В тот день я снова и снова пыталась доказать себе, что человек, который должен быть с тобой сейчас, – не Йечжи, а я.
– Хэчжу? – Следователь постучала по столу, привлекая мое внимание. Думая о Йечжи, я настолько была охвачена гневом, что совсем забыла о ней. Придя в себя, кивнула, показывая, что готова продолжить рассказ.
– Так ты никогда не думала расстаться с ним?
– Нет.
– Почему? Сама ведь понимаешь, что к своей девушке так относиться неправильно.
– Мне все равно. Лучше так, чем расставаться с Хэроком.
Следователь на мои слова ничего не ответила. Словно пребывала в смятении. Она потерла ладонями лицо. Через некоторое время деликатно продолжила:
– Не пойми меня неправильно, просто выслушай. Мне нужно кое в чем удостовериться, поэтому спрошу. Ты знаешь, что такое абьюзивные отношения?
Было сразу понятно, из каких соображений она решила это спросить. Услышь ты это, сразу бы начал злиться и ругаться.
– Хэрок никогда меня не бил и не делал чего-то подобного. Рядом с другими он, бывало, нецензурно выражался, но не при мне.
Хотя это длилось лишь мгновение, я заметила, как следователь зажмурила глаза. Она выглядела уставшей. Глубоко вдохнув и облизав губы, продолжила:
– А знаешь, что такое психологическое насилие?
Я растерялась, не понимая, о чем она говорит, и отрицательно замахала руками. Следователь явно что-то не так поняла.
– Я знаю, что вы собираетесь сказать, но все не так.
Если бы ты, как и говорит полицейский, прибегал к психологическому насилию, как объяснить ту искренность, что я чувствовала от тебя?
Когда говорила, что у меня болит живот, ты первым бежал за лекарствами. Если мне было холодно, без колебаний снимал куртку и отдавал мне. Стоило лишь пожаловаться из-за жары, ты откуда-то доставал лист бумаги и начинал обмахивать меня. С приближением лета в твоей сумке всегда лежали карманный вентилятор и ветровка. На вопрос друзей, зачем ты все это таскал, с улыбкой отвечал: «На случай, если Хэчжу станет жарко или холодно».
Если это не искренние чувства, то что? Стоило мне лишь встретиться с тобой взглядом, как сразу же ощущала себя любимой. Стоило только подумать о тебе, все тело охватывала приятная дрожь. Если это не любовь, то что же?
Знаю. Сейчас ты принимаешь мое существование как должное, и я тебе немного, совсем немного надоела. Но любовь, которую ты дал мне, была настоящей. В конце концов ты вернешься ко мне.
– Хэрок меня ни к чему не принуждал, я подстраивалась под него, потому что мне самой это нравилось.
Полицейский тяжело вздохнула. Некоторое время она колебалась, подбирая слова.
Пока я смотрела на следователя, почувствовала что-то странное. То ли какую-то странную легкость, то ли едва уловимую грусть. Я осознала, что никогда и ни с кем так о тебе не говорила. Не то чтобы не хотела, просто не было того, с кем бы можно было это обсудить. Не могла рассказать родителям, от подруг тоже отдалилась. В моем окружении остались лишь твои друзья. Должно быть, все это время мне нужно было кому-нибудь выговориться.
Ты был единственным, кто дал мне ощутить такую любовь. Она делала меня очень счастливой. Когда ты называл меня милой, я становилась самой красивой на планете, а когда держал за руку, чувствовала, будто ты даешь мне одно из прекраснейших чувств в мире. Благодаря тебе я поняла, почему быть любимой так приятно и отчего сердце способно так сильно биться.
