– Ах ты ж шлюха паршивая. Ты еще смеешь мне вякать?! Да я тебе сейчас кузькину мать покажу! Солдафонка поганая!
И бабка двинулась на Арину.
– Я буду вынуждена применить к вам силу. Остановитесь!
Бабка схватил табуретку из пустого медбокса и, замахнувшись ею, направилась к Арине.
– Клара Федоровна! А ну-ка поставьте сейчас же табуретку! – крикнул главврач.
Бабка опешила, опустила табуретку на пол, села на нее и начала причитать:
– Ой, да что ж это такое творится! Да что ж это делается! Да она же первая на меня напала! А баба Клара, бедная, только защищалась.
– Клара Федоровна, я видел и слышал весь конфликт от начала до конца! Это ведь не в первый раз у вас! Сейчас вы перешли все мыслимые и немыслимые границы. Отправляйтесь к себе, мы с вами поговорим позже!
И он шагнул к Арине:
– Прошу прощения за нее. Она не совсем в себе. Записалась на фронт, чтобы сына не забрали. Но возраст дает о себе знать. Видимо, ей пора домой.
– Я так и подумала, доктор Гаврилов.
Арина развернулась и вышла из медсанчасти. Но, проходя мимо одного из открытых окон санчасти, она увидела бабку Клару, которая, свесившись из окна, зашипела:
– Вот поступишь в следующий раз сюда, посмотрим, как запоешь, если из-под тебя утку придется выносить.
Арина на секунду задумалась, а потом плюнула на хорошие манеры, повернулась к бабке, испепеляюще на нее посмотрела и сказала тихо:
– Все может быть, Клара Федоровна! Может быть, я и попаду сюда, может быть, и утка мне понадобится. Только вот вас здесь уже не будет. Но, может быть, будет ваш сын.
И Арина удалилась, провожаемая безумным взглядом бабы Клары.
Арина направлялась в другой конец части. Проходя мимо офицерского дома, она услышала, как тонкий и не слишком приятный женский голос негромко напевает незнакомую ей песенку:
Не буди ты в саду
Птиц и листву.
И придумай мечты,
Собери их в цветы!
Я одна у тебя
И теперь навсегда.
Посмотри мне в глаза,
Твоя жизнь у меня!
Песенка была пропета раза три. Затем последовал смешок и вздохи. Кто-то явно веселился. Арина не стала вглядываться в окна, а проследовала дальше – до корпуса, где находилась ее новая рота.
Дойдя до нужного места, Арина нашла своего нового начальника. Она ожидала увидеть кого угодно, но все-таки была весьма удивлена, когда перед ней оказался молодой человек лет тридцати, с маленькой бородкой и полностью покрытыми татуировками руками. Еще больше она удивилась, подойдя ближе. Человек этот был совсем невысокого для мужчины роста. На первый взгляд, Арине показалось, что в нем было сантиметров сто шестьдесят, не более. Учитывая, что рост Арины был достаточно высоким, ей пришлось опустить голову, чтобы поздороваться.
Но, казалось, что человек совершенно не комплексует по этому поводу. Он очень широко улыбнулся и, схватив Арину за руку, начал энергично ее трясти:
– Капитан Самохин. Для своих – просто Леха.
– Арина Грик. Очень приятно познакомиться.
– Да, я знаю, кто вы. Давай перейдем на «ты»? У нас рота простая, без пафоса.
– Конечно, без проблем.
– Давай, я тебя всем представлю, и надо уже идти принимать новеньких. Посмотрим, кого к тебе в подчинение определить.
Несмотря на Аринины опасения, знакомство с ее новой ротой прошло вполне нормально. К ней не проявляли агрессии, но и бежать дружить тоже никто не рвался. В принципе, Арина догадывалась, что слава единственной спасшейся из целых двух рот быстро распространилась по части. И к ней просто пока что приглядывались. Было не очень комфортно. Но с этим ей придется как-то смириться. Пройдет время, и страсти обязательно улягутся.
Распределение новичков проходило достаточно спокойно. Арине просто передали трех человек со словами: «Арина, вот твои подчиненные. Мальчики, вот ваш ефрейтор». Все. На этом все закончилось, и начались обычные будни.
Через две недели их должны были направить на передовую. Поэтому все в части усиленно готовились. А офицеры высшего звена согласовывали друг с другом план отправки. Поскольку самые ожесточенные бои на тот момент шли под Брянском, было решено бо́льшую половину действующего состава части направить именно туда. Прямо в самое пекло событий.
Арина с товарищами усиленно тренировались. Предстоящий выезд для большинства из них был первым. И хотя многие не подавали вида, они очень сильно боялись.
Поход этот оказался сложным. Вместо месяца бойцы пробыли на фронте около двух с половиной, отбив брянские земли и далеко откинув врага. После – большинство их вернулось в часть, в том числе и Арина, и все ее подчинённые. Все парни остались невредимы, и это было самым важным, тем, чем гордилась Арина.
Уж сколько притирок было до этого, но факт остался фактом: они стали одной командой, понимающей друг друга с полуслова.
Начальству донесли рапорты всех промежуточных командиров. И когда эти рапорты попали на стол к Бейдеру, тот остался крайне доволен, что не ошибся в Арине. Когда же Бейдер вызвал для личного рапорта командира Самохина, тот и вовсе написал прошение об ее дальнейшем повышении, чем немало удивил Бейдера.
