Арина сняла тяжелые армейские ботинки и на цыпочках поднялась по лестнице. Наверху, не доходя до конца лестницы, она застыла. В дом вернулись четверо. Они остановились у входа. Один из них дошел до шкафа в коридоре, открыл, посветил себе и чем-то щелкнул. В коридоре включился свет. Арина сделала шаг назад. Лестница не заскрипела.
На перилах лестницы висели какие-то покрывала, да и свет сюда почти не долетал, поэтому, оценив ситуацию, Арина осталась слушать и даже немного выглянула, чтобы посмотреть.
Картина была следующей: Ничипоренко стоял, прижимая комок окровавленного бумажного полотенца к носу и к щеке. Щека была сильно распорота, а нос – разбит. Повернувшись лицом к лестнице, Ничипоренко сказал своим подчиненным:
– Мне нужно, чтобы вы разбудили врача. Но сначала нужно прошерстить окрестности – до самых казарм. Она не сможет сразу сориентироваться, где казармы. Баба же. Может, удастся ее накрыть. Если ничего не найдете, идите, вытаскивайте врача, пусть с инструментами приходит сюда. Доведите его.
Он убрал полотенце от лица, отдал его тому, кто стоял ближе всех к нему. Потом, размотав рулон, оторвал несколько кусков бумажного полотенца и снова приложил к лицу. Надо сказать, что вид у него и правда был неважнецкий: нос сильно распух и был кроваво-синим, под глаза уже пошла сильная опухлость и синяки. Но самое страшное было на левой щеке. Видимо в темноте Арина ударила его лицом об угол серванта, а когда Ничипоренко влетел в сервант, он внутри что-то разбил головой и напоролся на осколки. Так что щека его была распорота не один раз. Левая сторона лица была вся в крови. Та текла непрерывно, и щека его выглядела чудовищно: как будто на лице его произошел небольшой взрыв. В одном месте мышцы были разорваны в клочья и ткани свисали, обнажая зубы.
– Мы с Дамиром останемся здесь. Мало ли, вдруг она вернется. Пусть горит свет. Будем с третьего этажа наблюдать за придомовой территорией. Если что, сообщим вам по рации. Я очень надеюсь, что вы найдете эту суку. Она не должна от меня ускользнуть, после такого – в особенности. Я должен ей отомстить сполна.
Стоящий рядом с Ничипоренко человек был его помощником. Можно сказать даже – правой рукой. Было видно, что он очень переживает за своего начальника. Именно он бегал, искал Арину в первые секунды после случившегося.
Арина стояла и пыталась понять, что делать дальше. Как выбраться из дома, когда здесь будут и Ничипоренко, и этот мужик – его правая рука? И они оба вооружены.
И тут ей в голову пришла идея. Она решила потихоньку спуститься обратно в полуподвал. Но как сделать это незаметно сейчас? Если лестница скрипнет, ей конец.
В эту секунду Ничипоренко сказал:
– Так, Сашка и Леха, бегите на второй этаж, в одной из комнат стоит школьная доска. Принесите ее, поставим на окно, чтобы оно не оставалось открытым. А ты, Дамир, сбегай на третий, принеси коньяку, мне надо хлебнуть. Если там валяется что-то из заначки еды, тоже тащи. У вас есть пара минут, и потом приступайте к поискам, как я приказал. Все, действуйте!
В то время, когда подчиненные Ничипоренко побежали к лестнице, Арина под топот их ног тоже бросилась вниз. Никто не услышал «лишних» звуков в тот момент. Но Арина поняла: лестница внизу скрипела. Но это и хорошо. Если кто-то будет спускаться, она услышит скрип.
Арина побежала в душ и посветила фонариком на окно, которое находилось в верхней части стены. Это окно размещалось не совсем под потолком, но снизу до него было не дотянуться. Нужно было на что-то встать или залезть через одну из душевых кабин. Арина попробовала забраться наверх. Не сразу, но у нее это получилось. Она залезла на ближайшую перегородку, отделявшую одну душевую кабинку от другой. Теперь, когда она сидела на этой перегородке, ей необходимо было поставить одну ногу на узкий, в ширину ладони, подоконник и затем открыть то самое окно. Арина дотянулась до ручки и попыталась ее повернуть. Окно открывалось внутрь, но ручка была сломана.
Арина внимательно осмотрела окно. Нужно было либо выбивать стекло, либо пробовать отвинтить шурупы по периметру окна. Выбивать стекло было опасно – грохот, которым это будет сопровождаться, точно услышат наверху. Значит, оставалось заняться шурупами.
«Главное, – думала Арина, – не свалиться, балансируя между перегородкой кабинки и подоконником. Иначе это будет точно конец».
Арина достала складной швейцарский нож. Эта вещь – одна из самых полезных и в то же время компактных в мире. Здесь и открывалка, и простая отвертка, и крестовая, и штопор, и ножи…
Арина посмотрела на лезвия. В борьбе с четырьмя мужиками и самим Ничипоренко ножик этот, к сожалению, вещь бесполезная. Впрочем, в самом крайнем случае, и эти маленькие лезвия могут стать защитой.
Еще раз взглянув в окно, Арина принялась за дело.
