В любом случае, оставаться здесь было нельзя. Нужно было двигаться. Она успела сделать несколько шагов, как где-то впереди послышался лай собак.
На слух Арина различила, что собак было две. Не больше. Она приготовилась к нападению. Но какое-то время ничего не происходило. Собаки лаяли, но не похоже было, что они спущены с поводков. Немного приподнявшись, она увидела дорогу и трех человек, которые бежали по ней. Двое из них держали собак, а третий нес чемоданчик. Третий человек был совсем небольшого роста: сантиметров сто пятьдесят – сто шестьдесят, не больше. Он был весьма упитан и округл. И бежать ему было явно очень трудно. Он то и дело останавливался, сгибался и, похоже, тяжело дышал. В какой-то момент чемоданчик перекочевал к одному из двух других, и все трое пошли шагом.
Это, видимо, был тот самый врач, которого приказал привести Ничипоренко. Арина наблюдала за ним и его попутчиками до тех пор, пока они не скрылись за углом. Потом Арина вылезла из укрытия и, прежде чем бежать, решила посмотреть.
Она осторожно прокралась вперед. За углом, на пороге уже стояли Ничипоренко и Дамир, встречая гостей. До Арины долетел их диалог. Говорить начал маленький человек. Он говорил спокойно, но было видно, что кричать вообще было не в его характере.
Немного картавя, он сказал:
– Господин Ничипоренко, здравствуйте. Скажите, почему меня вызвали из постели? И какая необходимость была идти, точнее, бежать сюда? Если что-то серьезное, надо бы в госпиталь. А на месте я могу сделать минимум вещей.
– Доктор Кац, я понимаю ваше неудобство, но я готов вас хорошо отблагодарить. Поверьте мне, я не могу идти в госпиталь, чтобы на меня все смотрели, а потом все это обсуждалось на каждом углу, – сказал Ничипоренко и убрал руку с салфетками от лица.
Кац в недоумении уставился на него.
– И давайте договоримся. Никаких вопросов! Ок?
– Могу я задать лишь один вопрос, господин Ничипоренко?
– Валяй, но только один!
– Господин Ничипоренко, вы промывали рану? Дезинфицировали ее? Прикладывали холодное?
Чем больше, доктор Кац смотрел на рану, тем более раскатистым становилось его «р». От волнения он начал грассировать все сильнее.
– Ну, такие вопросы вы можете задавать сколько угодно. Но ответ отрицательный. Ни холодное не прикладывал, ни дезинфицировал, – ответил Ничипоренко. – Немного обтер водкой, но… как смог.
– Скажу сразу, это плохо. И еще… зашивать лучше в больнице. Я могу наложить повязку, но с собой у меня нет всего необходимого. К тому же у вас, судя по всему, глубоко повреждены мягкие ткани и, самое главное, сухожилия. Нужен хоть какой-то наркоз. Впрочем, давайте осмотрим на свету. Вы позволите мне войти?
Ничипоренко открыл дверь и жестом пригласил Каца пройти. Остальные привязали псов к ближайшему дереву и также вошли. Оставшись на улице собаки, продолжили лаять.
Арина поняла, что именно сейчас, пока псы привязаны к дереву, у нее есть шанс. Нагнувшись, она осторожно, побежала вдоль стены дома. Обогнула его по периметру. Когда она шагнула прочь от дома, сделала несколько первых шагов, наверху, в доме, включился свет. Почти ползком Арина добралась до неосвещённого участка и также ползком перебралась к краю дороги. И только оказавшись далеко от фонарей, она перебежала на другую сторону. Когда дом, где остался Ничипоренко, скрылся из виду, Арина ускорила шаг. А потом, поняв, что уже можно включить фонарик, побежала.
Вот уже показались вдали фонари, освещавшие прилегающее к казармам пространство, вот и сами казармы вынырнули в свете фонарей. Арина уже почти без сил направлялась в их сторону, когда далеко позади она услышала уже знакомый лай. До ее казармы оставалось каких-то пятьсот метров, но Арина побежала. Побежала так, как никогда не бегала. Ноги почти не слушались ее, дыхалка была уже полностью сбита, и вдохи получались очень болезненными. В глазах стало темнеть, но Арина бежала так быстро, как только могла.
Вот уже показалась ее казарма, она увидела открытое окно, из которого она уже выбиралась, выпрыгивала сегодня. Тогда, несколько часов назад, запрыгнуть обратно для нее не составило бы труда, но сейчас сил не осталось вообще. Собаки почти догнали Арину, между ними оставалось не больше пятидесяти метров, когда Арина повисла на откосе своего окна. Она смогла занести только руки и голову. Подтянуться дальше сил не оставалось вообще. В этом бессилии, навалившемся на нее, она зажмурилась и поэтому, открыв через некоторое время глаза, не сразу поняла, что уже лежит на полу, а над ней на корточках сидят Алик и Иван.
Со времени отбоя они по очереди дежурили у окна, поскольку поняли, что что-то случилось. И когда была смена Ивана, он увидел бегущую Арину и, разбудив Алика, успел вместе с ним схватить и втащить ее внутрь казармы до того, как собаки вцепились ей в ноги.
– Ты где была? – прошипел Иван.
Арина, ничего не ответив, закрыла глаза. Губы задрожали, потом исказились в гримасе боли. Арина так тяжело и громко дышала, что это было больше похоже на рыдания. Но постепенно она взяла себя в руки.
