Арина сделала небольшой глоток и зажмурилась. Она, в принципе, не любила крепкий алкоголь вовсе, но водку – в особенности. А тут ничего вроде, но все равно не вкусно.
Но приятное тепло мгновенно разлилось по телу и наполнило душу какой-то призрачной надеждой. Арина вспомнила, как она с коляской, в которой лежал младший сын, провожала старшего сына в новую школу.
Москва, сентябрь, Ленинский проспект все еще утопает в зелено-золотом одеянии деревьев. Она идет с Марком и Робертом по улице, провожает и встречает старшего ребенка из новой школы. Они только переехали, район новый для них, но она так счастлива. Все хорошо. Дети рядом, каждодневные объятия, безусловная любовь… И нет войны.
Арина передала Герману бутылку. Подумала с какой-то обреченной отстраненностью, что все это напоминает странную, неуместную игру, эстафету «глотни и передай другому». И это действительно так и выглядело.
Герман принял бутылку из рук Арины, также глотнул и вспомнил свою семью, безвозвратно утраченную с приходом войны. Он вспомнил, как не успел доехать к родным, и что после этого было. Глотнув еще раз, он передал бутылку Алику. Тот, в свою очередь, сделал сразу два глотка и сразу передал Марселю. Картины в голове Алика, проносились одна ужаснее другой.
Марселю и Эдику вспоминать особо было нечего. Семьи в безопасности, все живы. Но каждый думал он том, что он может найти в том доме завтра, при свете дня. Картина этого места днем могла оказаться гораздо страшнее, потому что ночь может милосердно скрыть уродство и все самое страшное. День в этом смысле безжалостен.
Рустам опирался поочередно на всех участников, кроме Арины. И ему абсолютно не о чем было думать. Он выпил свою пару глотков и шел, прихрамывая и опираясь на товарища. Никто бы не заставил его говорить о своих чувствах правду, но сейчас он даже немного стыдился того, что ему, по большому счету, все равно, что случилось с Анной. Из него должен был получиться хороший солдат – минимум чувств, максимум отдачи при выполнении приказов своего командира. Он передал бутылку Смирнову.
Смирнов глотнул водки и тут же отдал Ивану, отгоняя воспоминания из детства. Меньше всего он хотел вспоминать трагедию с матерью.
Иван вспомнил своих родителей, передавших его в два года на ПМЖ к бабушке. Они появлялись в его жизни регулярно, но только после достижения им работоспособного возраста. Появлялись с требованием оплачивать их счета.
Бутылка вернулась к Ковальскому и пошла по второму кругу – пока полностью не опустела. Затем они также стали передавать из рук в руки бутылку виски. Она уже у всех пошла гораздо мягче и быстрее. Бутылка закончилась тоже очень быстро. Потом оказалось, что Ковальский прихватил еще одну – для общего пользования, и все уже с удовольствием распили и ее, подходя к казармам.
Арина с трудом забралась на свою четвертую полку. И как только ее голова коснулась подушки, она тут же уснула.
Учитывая, что все пили на голодный желудок, все, кроме Ковальского, проспали свои пять тридцать. Поэтому Ковальский, с трудом разбудив Смирнова и нескольких заместителей, вооружившись, отправился с ними в дом. Но брать с собой остальных они не стали, благородно позволив оставшимся хоть немного поспать подольше. Потому что они понимали, что все, что происходило здесь в эти три недели, было совершеннейшей ерундой по сравнению с тем, что будет там, на фронте. А тем, кто, как говорится, еще пороху не нюхал, будет особенно тяжело.
Вернулись они достаточно быстро, когда все уже встали и собирались выходить на свой последний завтрак в этой части. Ковальский и Смирнов оставили подручных на улице и прошли мимо уже стоящих на улице и ничего не понимающих Германа, Арины, Алика и Ивана в служебную комнату.
– Почему нас не разбудили? Вы ходили без нас? Что происходит? – обратился к ним на повышенных тонах Алик.
– Вам все скажут ротные офицеры. Сейчас они переговорят и выйдут, – ответил Марсель.
– Нет, ты сейчас мне ответишь! – заорал Алик.
Арина с Германом и Иваном подхватили Алика и оттащили в сторону.
– Алик. успокойся! Ты своими воплями делу не поможешь! – тихо сказал Иван.
– Мы сейчас все узнаем! Я тебе обещаю, что узнаем. Пожалуйста, успокойся, – сказала Арина.
Алик стоял с красными от недосыпа глазами. Его немного качало, мутило и вид в целом был ужасным. В отличие от других членов команды Алик не смог заснуть сразу. Он не спал почти до пяти утра, после – уснул, но спал некрепко и видел во сне всякие кошмары. Памятуя об этом и учитывая вчерашний стресс и то, что домой они вернулись почти в половине четвертого, неудивительно, что выглядел он ужасно.
Остальные бойцы рот Смирнова и Ковальского уже отправились в столовую, а Алик и компания стояли, ожидая выхода офицеров.
Когда, наконец, в дверях показались Смирнов и Ковальский, они как-то странно посмотрели на всех и Ковальский сказал:
– Давайте поговорим после завтрака. Вам надо успеть поесть и собраться. Первые машины прибудут после трапезы. И мы начнем загружать вещи и технику.
– Ну уж нет! Хера себе, б…ть! Вы че, ох…ли?! В чем дело, говорите сейчас же! – заорал Алик.
