В ответ я получил "Хорошо". Меня это не особо успокоило. Убегая от несчастной любви, я чувствовал себя всё хуже. Наконец я понял, что это за чувство начало разрывать мне грудную клетку: то была ярость. Я злился и сам не понимал почему. Я ненавидел себя за то, что был таким наивным дураком; за то, что позволил себе вновь влюбиться безнадежно, прекрасно понимая, что шанса у меня нет. Я сидел, тупо уставившись на черный экран телефона и проклинал себя за собственную слабость. Черный пластик контрастировал в моих бледных руках. Святая злоба вместе с ненавистью подчинила каждый участок моей белой кожи. Я ненавидел себя, ненавидел Лену, ненавидел Арию, ненавидел весь мир вокруг. Мне как будто был нужен лишь объект для обвинения. Кто-то, на кого я мог свалить причины собственного провала. Лучшей жертвой, разумеется, была Лена, но я не мог позволить своим черным липким мыслям запятнать ее. Для меня, несмотря ни на что, она оставалась идеальна, и я не мог позволить себе оскорблять её даже мысленно. И одновременно с этим у меня слёзы выступали на глазах каждый раз, когда я смел думать о ней. От грусти или от злобы? Я понятия не имел.
Весь оставшийся вечер я пролежал плашмя в насквозь пропитавшейся моим смешанным со слезами потом постели, упиваясь сначала презрением к себе, затем презрением к Лене или испытывая разрывающую грудную клетку злобу на весь мир.
Из апатии меня вывел проснувшийся Эдди. Он заглянул ко мне в комнату, как-то разглядел мое бледное тельце в темноте и спросил:
– Ты спишь?
– Пью слезы.
– Черт, что с тобой? В последнее время ты сам не свой, – Эдди, кажется, опасался заходить ко мне в комнату. – Может, расскажешь, что случилось? Из-за девчонки что-ли?
Я промычал что-то в ответ, а затем добавил:
– Я потом тебе все расскажу, хорошо? Всё расскажу, обещаю. А сейчас лучше оставь меня одного. Я немножко мёртв.
Эдди выругался, но из комнаты всё-таки вышел.
Мне нужно было выговориться. Излить душу тому, кто ничего не знает. Идеальный вариант – выбраться на улицу, схватить какого-нибудь незнакомца и рассказать ему всё от начала и до конца. Но… Это же я. Общению с живыми людьми я всегда предпочитал Интернет. Да, там тоже были живые люди, но преимущество было в том, что они были лишены возможности контактировать со мной, видеть меня. Можно спрятаться за цифровой маской и играть любую роль без всякого глупого страха. Рассказать всё, что угодно, а затем исчезнуть, испариться, затеряться в этой паутине навсегда. Разве это не чудесно?
Без промедления я открыл анонимный чат – пристанище всех отчаявшихся извращенцев, ищущих себе подобных. Здесь самое главное действовать решительно, не давать сомнениям взять верх. Иначе ты можешь передумать.
Недолгий поиск собеседника и вот оно – начало диалога с кем-то, о ком я ровным счётом ничего не знаю. Именно в этом столь сладостное обаяние этих помойных чатов, больше в них делать нечего.
– Привет, – высветилось на экране лаконичное сообщение. Оно ничего мне не говорило о моем собеседнике. Я лишь знал, что это кто угодно, но только не Лена. От этой правды в темной комнате, залитой тусклым светом от экрана моего смартфона, становилось холоднее. С другой стороны, разве она мне нужна? Я ведь желал незнакомца. И я его получил. Радуйся, Спэнсер, когда ещё твои ожидания совпадут с действительностью?
Не мешкая, я тоже поприветствовал своего собеседника. В ответ получил банальный вопрос:
– Как дела?
А как, собственно, у меня дела? Что за тупой вопрос, как же я его ненавижу! Будто этому незнакомцу не наплевать на то, в каком состоянии я нахожусь. Он ведь просто двигает нашу беседу. Разве я не сделал бы тоже самое? Это кажется вполне логичным, но оттого ещё глупее. Кажется, я зацикливаюсь на нелепых мелочах, значащих меньше, чем ничего.
– Хреново, – неохотно написал я. Я чувствовал себя амёбой – никчемным таким, выжатым человечком. Игрушкой, из которой кто-то извлёк всю набивку. Снаружи я вроде мягкий и пушистый, а внутри всё выглядит так, будто на обед я проглотил атомную бомбу. Большую такую, что аж все внутренности в кашу превратились. Больше всего я боялся, что мой собеседник окажется таким же – опустошенным. Нет ничего хуже, когда встречаются двое бедолаги, которые ищут возможности пожаловаться на свою судьбу. Слабым нужны сильные, их не устраивают братья по несчастью. Они поддержки желают, ласки, заботы, понимания, а не чужих слёз и проблем. К чему им чьи-то несчастья, если у них и своих проблем по горло? Я это всё знаю, потому что и сам такой – слабый, постоянно нуждающейся в ком-то. И Брэнда тоже нуждалась в сильном человеке. Её ошибка заключалась лишь в том, что она выбрала меня, а я не был сильным, мне самому нужна была помощь. Поэтому я и выбрал Лену, а она оказалась сильнее меня, сильнее Брэнды, даже сильнее Эдди, а ведь он – пример для подражания, ходячий позитив, чёрт его дери. Порочный круг, ничего и не скажешь. Зависеть от кого-то – страшная практика. Но ещё хуже, когда кто-то зависит от тебя. Это такой удар по самолюбию!
