А разве теперь происходит не это? Разве сидя в этом забытом богом чате я не желал найти кого-то сильного? Нет, удивительно, но на самом деле желал я не этого. Я хотел найти ей замену. Вот и вся позорная правда – я просто хотел заполнить пустоту в сердце, заменить Лену. Ради этого я и пришёл туда, ведомый неясными чувствами.
– Что случилось? – пришёл мне тем временем ответ. В конце был добавлен грустный смайлик.
– Я сегодня потерял себя и горячо любимого человека…
И я рассказал всё, абсолютно всё, начиная с самого начала этой тяжкой исповеди. Излил душу совершенно незнакомому человеку, как и хотел. Я не позволял своему собеседнику отвечать, постоянно отправляя сообщение за сообщением, раскрывая всё новые подробности истории. Я не хотел слушать его, мне не нужно было его мнение. Это была не Лена, а потому мне было наплевать. Говорил я, а он был вынужден слушать молча, не перебивая, позволяя мне выговориться.
Я остановился лишь тогда, когда по моим щекам уже текли слёзы, а пальцы онемели. В ответ на свой рассказ я получил вот это:
– Нужно было признаться…
Что, правда? Ты правда так считаешь?! Вот это гениальные мысли, чёрт побери! И как только я сам до этого не додумался, а?
– Возможно, – спокойно написал я. – Теперь уже поздно. Футбольный сезон окончен.
– Кажется, это фраза того американского журналиста, да? Который застрелился?
– Ага, он самый.
Резко завершив беседу, я зарылся головой в подушку и вскоре уснул, чувствуя на губах мерзкий вкус собственных слёз.
Глава 7
Это случилось спустя почти три недели.
Всё это время мне удавалось держаться молодцом. Тяжело было только в университете, когда я случайно встречался с Леной в коридорах. Мы проходили мимо, опуская глаза, стараясь не замечать друг друга, будто были чужаками, а не людьми, которые общались так часто. Так часто и так давно. Всё постепенно начало забываться, и я радовался этому. Я смог убедить себя и всех вокруг, что со мной всё хорошо. Я даже смог улыбаться, хотя каждую ночь думал, будто у меня больше не осталось сил выдавливать из себя улыбку или смех. Я притворился нормальным, солгал сам себе и всё-таки смог вычеркнуть Лену из списка существующих людей. Не знаю, сделала ли она тоже самое. Не могу сказать, что мне было всё равно, будто я смирился так быстро. Нет, я не смог ни с чем смириться. Утрата чувствовалась. Очень трудно взять и равнодушно забыть любимого человека, когда ты продолжаешь видеть его изо дня в день. Повезло ещё хоть, что она не предпринимала жалкие попытки заговорить со мной! Да, некая часть меня желала этого, я мысленно продолжал стремиться к ней, всей душой и всем сердцем я принадлежал ей. Но с этим нужно было бороться любыми способами, что я и делал, каждый день отдаляясь от неё всё сильнее, при этом не уставая по ночам желать всё вернуть. Мне так не хватало её, я так хотел вновь услышать её нежный голос. Я так хотел поговорить с ней, плюнуть на всё и вернуться, написать пару строк, чтобы обрадовать её. Я никогда раньше не желал повернуть время вспять, но тогда… Тогда я впервые усомнился в правильности собственных действий. Я ходил иногда как зомби, спал на ходу, уходил глубоко в себя, затыкая уши наушники, чтобы окружающий мир не мешал мне думать, вновь и вновь пережевывать все свои беды, причиной которых был лишь я один. Но решение не приходило, а потому оставалось просто ждать, терпеть, надеяться, что остатки чувств умрут как можно быстрее, и я наконец стану свободным. У меня не хватало решительности всё вернуть, хотя было достаточно тайного желания. И в тоже время я не хотел этого делать, потому что в этом случае всё вернулось бы на круги своя. Тогда я потерял бы малейший шанс разлюбить её окончательно. Нет, если б я всё вернул, то влюбился бы ещё сильнее. А именно от любви я и бежал. Желал её, но всё равно бежал, поскольку понимал, что меня она не любит. И самое страшное то, что в тот период я на всех остальных девушек смотрел с презрением. Я всех людей сравнивал с ней и приходил к выводу, что они ничто по сравнению с ней. Правильно ли это? Чёрт меня знает. Если это аморально, то пусть меня осуждают – я всё выдержу. Если это нормально, то зачем вообще акцентировать на этом внимание?
С Брэндой я за это время тоже особо не пересекался. Радоваться этому или нет – не знаю. По крайней мере, я почувствовал себя спокойнее, когда увидел её на следующий день в университете целую и невредимую. Кажется, даже руки у неё были в порядке. Удивительно, как она держалась. Определенно, ей удавалось притворяться нормальной лучше, чем мне. Несколько раз я ловил себя на мысли, что хочу подойти к ней и заговорить, рассказать обо всём, но вовремя отказывался от этой странной идеи. Совесть не позволила. Разве я не обошёлся с ней жестоко? Всё так, она этого не заслуживала. А я этого заслуживаю? Это размышления наивного подростка, но что ещё мне остаётся?
