– Думаю, вам уже можно рассказать, что этот ваш чёрный ящик, как и вся техника была привезена нами в Абидос незадолго до вашего прибытия. Изначально она была в Белом городе. Но фараон мудро рассудил, что будет полезнее, если проинформировать о вас и чёрном ящике повстанцев, а затем ударить по той норе, в которой они засели.
– То есть, вы использовали нас, как приманку. Понятно. В таких делах просто не может всё обойтись без какого-нибудь подвоха.
– Мы бы в любом случае вас спасли. Ты только посмотри на эту прекрасную сталь бывшей «Андроповской дивизии», – он похлопал по броне, – Т-80, БВМ-ка, красота и мощь с газотурбинным двигателем! А как он по зданиям стреляет…
– Ладно-ладно, я понял, можно без подробностей. И всё-таки, как вы нашли базу хоритов?
– В чёрном ящике просто был установлен пеленгатор. А в Белом городе есть устройства, способные его засечь. Так что мы получили довольно точные координаты того места, где он находится. Если хотите, то запрыгивайте, довезём вас до места на броне, с ветерком. Там заберёте и друга, если тот жив, и ящик.
– Думаю, выбора у нас особо и нет.
Многие вещи становятся проще, когда у тебя есть всего две вещи: информация и танк. Любая конфронтация моментально перестаёт быть страшной, а дипломатия начинает работать даже тогда, когда ты и двух слов связать не можешь.
Впрочем, знакомство с Мышкиным мы начали едва ли с переговоров. Сразу на въезде в город, едва только заметив передовую пулемётную точку повстанцев, обустроенную в бывшем складе стройматериалов, ведущий танк фараона, сотряс землю фугасным залпом. Едва ли несчастные успели осознать, что произошло или могли ожидать такого исхода. Их просто разнесло на атомы и о дальнейшем сопротивлении не могло идти и речи.
Тем паче, что дальше по дороге не было других аванпостов. Всё же, въезд в Мышкин скорее навевал мысли о маленькой деревне, где с одной стороны от скромной двухполосной дороги рос густой лес, а с другой, тонкой полоской тянулся неплотный частный сектор. Так, с первого взгляда и не скажешь, что это поселение – город. А тем более не обратишь на него внимания, как на потенциальную базу для повстанцев. Но сигнал от чёрного ящика говорил об обратном. Как и наличие пулемётной точки, собственно.
Траки танков легко крошили старый асфальт, уверенно продвигаясь мимо всё более часто встречающихся остовов когда-то типичных деревенских домов, ныне почерневших, обрушившихся, частично выветренных и местами подтопленных Волгой. Здесь, сидя на броне, под светом дружелюбного солнца, мне почему-то вспоминалось детство…
Все эти покинутые жилища напоминали о разрушенных северных деревнях, где не осталось жителей. Когда я ездил к бабушке, я часто проезжал такие на поезде и даже пару раз выбирался с друзьями их посмотреть. Тогда казалось, что это нечто ужасное и немыслимое: покинутое село, населённое только призраками. Я искренне считал, что люди не могут без веской причины просто взять и покинуть то место, где они жили веками и где всегда была их Родина. Мне думалось, что должно произойти что-то чудовищное, чтобы опустошить поселение, и что такая ситуация редкость.
Едва ли я мог тогда представить, что в руины могут превратиться не только забытые и уединённые северные деревни, но и целые города, и даже страны. Всё может разом обратиться в прах и превратиться в кучу почерневших брёвен, едва напоминающих об уюте и спокойствии деревенской жизни. Наверное, и село моей бабушки стало теперь такой же ороговевшей язвой на теле планеты. Никому не нужной и обречённой быть переваренной землёй.
Может, трагедия одной деревни из моего, не так страшна, как то, что я вижу в Мышкине, или как то, что я видел в Эстонии, полностью (за исключением Нарвы) покинутой жителями. Но для меня… Для меня в этом когда-то была вся жизнь. Моя семья и те места, где семья обитала, были моей почвой под ногами. Я знал, что там я найду приют. Что в них сокрыта моя судьба и моя цель: сделать их лучше, сохранить и приумножить. «Тот день» выбил эту основу. Я потерял равновесие и теперь нахожусь в бесконечном падении.
В этом падении мне даже уже не больно от того, что моё прошлое рассыпается в прах. Мне просто грустно, что всё в этом мире едва ли вечно. И некоторые вещи исчезают безвозвратно. Мы просто не в силах их сохранить и можем поймать лишь мгновенное ощущение, что всё равно может оказаться в последствии болезненным. Особенно паршиво стало, когда мы продвинулись слегка в глубь города и встретили следующие опорные пункты хоритов в неплохо сохранившихся зданиях парочки небольших музеев.
В этом была какая-то злая ирония: место для сохранения истории мало того, что варварски использовалось, как военное укрепление, так ещё и варварски стиралось с лица Земли одним нажатием на рычаг. Я даже начинаю думать, что раз всем плевать на наследие былого, то быть может варварство пытаться его сохранить?