Маслаченко резко махнул головой назад и услышал противный хруст. Круглоголовый малость обмяк, почти разжал пальцы. Тогда третий нанес милиционеру сильный удар в грудь кас тетом. От боли перехватило дыхание, на короткое время всё в глазах почернело. «Если успеет еще раз врезать, конец, не выдержу…» – мелькнуло в голове. Собрав оставшуюся энергию, рванулся в сторону, таща на себе круглоголового, задыхаясь и видя, что третий заносит кулак.
Вдруг в глазах капитана стало светлее, исчез какой-то слепящий вихрь и ощущение обреченности. Он увидел, как третий, высоко подбросив обе ноги, стремительно полетел на истоптанную снежную плоскость мостовой. Боль в середине груди ослабла, а мир кругом перестал шарахаться и вертеться. Маслаченко различил, как Дмитрий в одних джинсах и рубашке с расстегнутым воротником четко провел хук справа по челюсти круглоголового. Тот сначала упал на колени, а потом лег лицом вниз.
– Как… ты увидел? – еле выговорил капитан, начиная полностью дышать.
– В окно. Только снял свитер, хотел на кухню уйти.
– Беги, вызывай машину. Телефон есть? Объясни. Сам не возвращайся.
– Почему?
– Не светись. Ни к чему тебе. Я их подержу на земле. А ну, не шевелиться! – рявкнул Маслаченко приспособленным для подобных случаев зверски-свирепым голосом. – Руки на голову! Я кому сказал, мрази? Счас башку распечатаю… Лежать! Милиция! – Хулиганы покорно ткнулись носами в грязь.
Дмитрий давно умчался звонить. Минут через десять подкатила милицейская машина. Из нее вылез заспанного вида упитанный и, кажется, слегка подвыпивший старший лейтенант. У него, похоже, было юмористическое настроение. Вышли еще два милиционера – офицер и сержант с автоматом.
– Это что здесь, пляж открыли? Кто так приятно загорает? – шутил подвыпивший милиционер. – А вы откуда? – обратился он к Маслаченко.
– Уголовный розыск. Старший оперуполномоченный капитан Маслаченко. – Он предъявил документ. – Нападение с целью грабежа. Нанесение телесных повреждений. Пришлось успокаивать.
Маслаченко дотронулся до щеки. Ссадина на скуле кровоточила. Кровь была и на шее от ногтей круглоголового.
Старший лейтенант вызвал по сотовому телефону микроавтобус. Трое задержанных все-таки. Достал наручники.
– Кто это? – наклоняясь к лежавшим, заинтересовался второй офицер. – Ну-ка, поверни личико… О, Сукач, собственной персоной! Как же ты, красавец, вляпался по такой мелочи? Вставай, я тебе браслеты одолжу. Это, капитан, не простые хулиганы. Это известные здешние братки. Ого, Плохоня, и ты здесь?! Есть у нас, что вам предъявить плюс к сегодняшнему нападению.
– Мы ничего не делали, – пробурчал круглоголовый Плохоня. – Он сам пристал…
Заурчал милицейский микроавтобус, вышли два автоматчика.
– Забирайте, будем с ними ночью беседовать, – тоном, не обещающим задержанным ничего хорошего, сказал старший лейтенант, меняя свое юмористическое настроение на довольно мрачное. – А вы, капитан, может, тоже к нам съездите? Подлатаете свои ссадины.
– Да я в метро зайду в милицейскую комнату. Там аптечка, заклеюсь. Остальное дома. Если что – звоните завтра.
– Я телефон запомнил. Молодец, капитан! Троих амбалов положил… Без ствола задерживал?
– Одной хитростью, – засмеялся Маслаченко.
– Позвоним твоему начальству, – пообещал второй офицер, тоже капитан. – Пусть благодарность тебе объявят за таких фруктов.
– Лучше бы премию, – вздохнул Маслаченко.
– Такого трудно дождаться за нашу работенку, – махнул рукой упитанный старший лейтенант. – Ну, удачи!
– Удачи и вам, – пожелал милиционерам строгинский опер и пошел к «Чертановской» станции метрополитена.
Галя Михайлова ехала из Барыбино вместе с рыженькой Шурой Козыревой. Так же, как Белкин, «ударник» Шура возила свои барабанные палочки и метелочки в кожаном продолговатом мешке. Галя держала на коленях ненужный ей здесь, но «обязательный» аккордеон. Девушки чувствовали притяжение взаимной симпатии, располагающей к откровенности.
– А что же Таня не села с нами на электричку? – интересовалась Галя, уставшая не столько от работы (в «аргентинских танцах» музыкальная нагрузка была куда напряженнее), сколько после бессонной ночи.
– Танька из-за своей черноты берет машину до дома, чтобы не привлекать внимания. На это у нее денег уходит – жуть.
– Может быть, нам ездить всем вместе и расход на троих?
– Она живет в Красногорске. Сразу, как выезжает на окружную, шпарит в западном направлении. А мне надо в Марьино, совсем не по пути.
– Понятно. – Галя несколько помедлила, будто преодолевая простодушную робость. – Вот не думала, что придется играть в таком… заведении. Да, тошнит иной раз. – Рыженькая барабанщица с досадой поморщилась. – Надоели голые девки и клиентки – наглые бабищи с их пристрастиями. Меня сюда затащила Танька Бештлам. Мы вместе учились. Вообще-то я параллельно с «Лилией» в ресторане работаю по вечерам.
– Аккордеонистка не нужна?
