Сидорин вернулся к тому месту, где лежала, распахнув шубку, Сабло. Он подошел, преодолевая внутри себя охотничье торжество и одновременно мрачное подавленное состояние. Несмотря на легкий морозец, он был желчно-бледен. Через минуту пришла поддерживающая и справедливая мысль: «Поделом ей, твари поганой!.. За Зинаиду Гавриловну Слепакову… За разбитый затылок Сашки Рытькова… Да и за капитана Сидорина: второй раз она целилась прямо в меня…» Маленький пистолет из светлого металла поблескивал рядом с убитой.
Прохожие останавливались поодаль, не решаясь приблизиться. Сидорин кивнул двум прилично одетым молодым людям:
– Подойдите ближе, граждане, – быстро достал удостоверение, раскрыл, показал. – Уголовный розыск. Сотового телефона нет? Не стесняйтесь, будете понятыми. Не свидетелями, а понятыми.
Сотовый телефон оказался у одного из мужчин, подошедших чуть позже. Опер набрал номер Полимеева, заранее играя желваками на скулах.
– Владимир Степанович? Докладывает Сидорин. У меня труп. Стрелял я. Высылайте эксперта и медицину. Что? Стрелял в ответ на прицельный огонь Юлии Сабло. Здесь увидел, случайно. От Таллинской, где начало Строгинского бульвара. Сквер рядом с домом номер пятнадцать.
Через десять минут подъехала «ауди» Полимеева и милицейский «УАЗ». Немного позже вынырнула из-за угла машина скорой помощи.
От «ауди», словно нехотя, шагали к середине сквера Полимеев и замначальника управления полковник Ипатов, грузный, краснолицый, с седоватыми усами, вислыми, как у китайского мудреца на древнем рисунке.
– Ну, чего у тебя, Сидорин? – недовольно спросил Ипатов, подойдя. – Стрельбу на улице устроил? Инструкций не знаешь?
– Инструкции знаю. Кроме находящейся в розыске, обвиняемой в убийстве Сабло, в сквере никого не было. На приказ «стоять» ответила выстрелом. Я дал предупредительный в воздух. Она бежала к серому «шевроле». Ее ждали. Еще раз приказал остановиться, Сабло ответила прицельным огнем. Пришлось падать за кусты, стрелял снизу…
– Не мог ранить? – так же недовольно перебил полковник Ипатов. – Ворошиловский стрелок…
– Не мог, – мрачным выражением лица и холодным прищуром Сидорин явно не выказывал никакого чинопочитания. – Думал, будут стрелять из «шевроле», дверь-то была открыта… Но они рванули от меня навстречу движению, к повороту на мост. Между прочим, я запомнил номер иномарки…
– Знаем номер, – остановил желчный доклад капитана Полимеев. – Мне сразу после тебя звонили гаишники. «Шевроле» после светофора вмазался на скорости в громадный немецкий трайлер. Который был за рулем, погиб на месте. Второй, на заднем сиденье, пока жив. В тяжелом состоянии. А эту Сабло, товарищ полковник, – обратился майор к Ипатову, – мы уже неделю ищем. Она подозревается в убийстве важной свидетельницы и обвиняется в нанесении серьезной травмы старшему лейтенанту Рытькову. Парень находится в больнице.
– А машина чья, не сказали? – несколько смягчая недовольный тон, спросил полковник. – Обнаружили что-нибудь?
– Полный набор, Лев Иванович, – почти весело усмехнулся Полимеев. – Героина граммов двести. «Калашникова» нашли под сидением с запасом патронов. Два пистолета. Старый военный «Вальтер» в рабочем состоянии и газовый, переделанный для стрельбы пулями.
– Арсенал прямо, – заметил Сидорин, разговаривая и держась, будто он ровня начальству, и даже как бы ощущая свое действенное, активное превосходство. – Хорошо, хоть Бог за нас, меньше искать. А то я психанул на этот «шевроле»… Ну, думаю, упустил…
Полковник Ипатов прекрасно понимал, что такого опытного, смелого и упорного сыщика, как капитан Сидорин, во всем управлении поискать, да и в самом МУРе таких немного. Однако всякого хозяина отдельного кабинета раздражает, если у подчиненного излишне высокое мнение о себе. «Вот и будешь в капитанах сидеть, – с невольным злорадством мысленно рассуждал полковник, – хотя давно пора тебе получить майора. Когда стал бы полковником, тогда бы и понимал о себе, да и то – в пределах разумного. Эх ты, зануда…»
– Осторожно, – напомнил Полимеев эксперту, франтоватому, в фетровой шляпе и переброшенном за спину клетчатом шарфе. – Пистолетик дамский в пакет положи. Знаю, что знаешь, Боря. Между прочим, зарубежного выпуска вещица, новенький… Хромированный… Не угадаешь, какой?
– Английский, – небрежно поведал начальнику эксперт-криминалист, демонстрируя руководству квалификацию, затем назвал оружейную фирму и калибр.
«Всё знает, паршивец, – любовно подумал о нем майор. – Память – прямо компьютерная».
– Обыскали? – вмешался полковник. – Что там?
– Кошелек кожаный, с четырьмя отделениями, производство Казахстана. В кошельке три тысячи американских долларов и полторы рублями. Регистрация московская имеется, паспорт заграничный. Собиралась, видать, податься за кордон.
– Ого, ты гляди, – удивился Сидорин, словно чему-то фантастическому, необыкновенному; его опять стало лихорадить.
– Да, красотка была при деле, – заметил Полимеев. – А как, между прочим, экипирована-то, а?
