– Фантомас тоже, между прочим, «с Волги рыба…», – продолжал Белкин. – Сводником по совместительству трудился, за некоторых балетных девок мзду брал. Ануш небось других охранников возьмет. Заменит шило на мыло. Собрались мы, лабухи, после шурум-бурума, толкуем. Я говорю ребятам: «Галку подставили, гады. Я здесь долбить больше не желаю». Бриан Стас тоже ругается: «И я ухожу из обезьяньего балета. Они хапают в три горла, наркотой занимаются. А нам показания следователю в ментуре давать!» Даже дохляк Волоховский и тот шутить изволил с досады. «Волосы окрашу, – говорит, – в черный колер от “Шварцкопф” и поступлю в цыганский ансамбль. Буду у них на гитаре аккомпанировать. Надо только лишнюю струну присобачить: из европейской гитары сделаю семиструнную». Бриан ему по этому поводу: «Цыгане тебя не аккомпанировать возьмут, а заставят милостыню клянчить наряду с фальшивыми беженцами, инвалидами и ряжеными монахами. Кстати, видал я недавно афишку у Киевского рынка: «Хор казанских цыган. Художественный руководитель Рабинович». Хочешь, я тебе рекомендацию напишу? Хотя ты и сам отрекомендовать себя можешь, как польский еврей. Тут Волоховский возмутился: «Я стопроцентный поляк! Я потомок жолнёров, участвовавших в восстании Косцюшко против Российской империи! Во мне течет шляхетская кровь! Я поэтому водку не пью, только шампанское и коньяк».
Галя смеялась, слушая Белкина. Незаметно, с забавной болтовней, молодым кокетством и парой многозначительных поцелуев приехали в квартиру, которую Валентин снимал третий год у бывшей солистки Большого театра. Так же весело, с шуточками, поужинали.
– Хочешь, помогу раздеться? – спросил Белкин, торопливо освободившись от джинсов и синей полосатой рубашки.
Старший лейтенант Михайлова посмотрела на его мускулистое тело, сохранившее летний загар, что-то вспомнила и слегка покраснела.
– Не надо, – сказала она. – Только позвоню маме, чтобы не волновалась.
На следующее утро старший лейтенант чувствовала себя утомленной, как и в предыдущую ночевку у Белкина.
– Послезавтра я работаю с вечера, – объявил он при расставании. – Придешь, если будет время?
– Конечно, – усмехнулась Галя и подумала: «А если – нет, а если – срочный выезд… И вообще ты что-то скрытничаешь, Валюша… Почему?»
– Приходи на угол гастронома «Айленд». К одиннадцати часам. Жду пятнадцать минут, потом уйду готовиться. До встречи, Тихоня.
Галя поехала в управление. До восьми вечера разбирала вместе с Маслаченко материалы по неприятно «зависшим» убийствам: довольно крупного бизнесмена и киргиза-гастарбайтера. Первого застрелили, как показала экспертиза, из снайперской винтовки. Наверняка по заказу конкурентов. Второму нанесли семь ножевых ранений – либо претенденты на его тощую зарплату, либо несовершеннолетние дураки, изображающие нацистов, либо аккуратные провокаторы.
Все-таки освободившись после восьми, Галя примчалась домой. Перекусила, приняла душ, подкрасилась. Обтянулась серебристой водолазкой и узкими муаровыми штанишками, заправленными в остроносые сапоги. Распустила волосы, которым недавно придала «лунный» оттенок.
– Ты опять на ночь, Галя? – покачала головой мама, еще не старая, но часто болевшая женщина.
– Что делать, мамуля, такие задания.
– Прошу тебя, оставь эту работу, – приставала уже не первый раз мама Капитолина Ивановна. – Не для тебя это дело. Ты же все-таки музыкант, девочка нежная, впечатлительная. И вдруг… розыск убийц, насильников, маньяков. Ну что это! Неужели тебе нравится такая жуткая жизнь? Рабочее время не нормированное, зарплата…
– Мне нравится моя работа, – противореча доводам матери и своим собственным сомнениям, возражала Галя. – И не такая я, как тебе кажется, нежная. Видела бы ты, как я молочу кулаками пневматическую грушу, делаю приемы рукопашного боя, стреляю из пистолета.
– Не могу представить тебя за таким занятием. Третий год не могу. У нас всегда была благополучная интеллигентная семья, – в глазах Капитолины Ивановны мелькнула жалостная слеза. Мелькнула, но не скатилась по довольно еще гладкой щеке.
– Благополучная? – нахмурилась Галя. – Дедушку убили бандиты. Папа в экспедиции тоже умер очень странно, когда нашли богатое древнее захоронение. Так и не узнали действительную причину его смерти. Следствие скинуло всё, как несчастный случай.
– Твой бывший муж Юрий ушел, говорят, из милиции, – кротко пригорюнившись, вспомнила Капитолина Ивановна. – Устроился на другую работу. Я иногда думаю: может быть, ты зря с ним рассталась?
Галю словно окатили из колодезного ведра, она содрогнулась и помрачнела.
– Нет, не зря. Давай не будем говорить на эту тему. Я не брошу свою работу, так и знай. Ее нужно четко и добросовестно выполнять. Я старший лейтенант милиции, оперуполномоченный уголовного розыска. Всё, мамочка, я пошла. Не знаю, когда вернусь. Возможно и… до утра. Не расстраивайся. Ложись пораньше, обо мне не беспокойся. Я теперь стала бедовая девка.
Галя хихикнула, как всегда, когда хотела выйти из положения с наименьшими потерями, в данном случае – моральными.
