- Ты Серогрусть из Совместного Войска, что остановилось тут? - спросил у меня молодой тысяцкий, на котором только была запахнутая накидка из меха местного зверя.
Я ничего не ответил, только опустил голову.
Он кивнул своим стражникам и, немного присев, чтобы поравняться с моим лицом, добавил:
- Докуролесились.
Один из стражников напротив меня со всей дури влепил мне прикладом мечёвки в лоб. Я упал. Ну, в общем-то, меня запинали и забили прикладами, пока я не отрубился.
Я открыл глаза. На них было бельмо. В глазах всё троилось, а меня трясло. Я попытался оглядеться, снова опустил голову, затошнило.
- Не перенапрягайся, брат, приди в себя. - услышал я такой приятный в этот момент голос Черногоря. Всегда он оказывался рядом, когда я включался после полуметрового или избитого состояния.
- Черн... оре. - я попытался произнести имя, но не смог, сплюнув сгусток крови.
- Я и не удивлён. Я понимал, что нас в итоге примут. Конечно, надеялся на другой исход, но удивлён не был. - говорил недовольный голос Злыни. - Эти суки вырубили Смугра! Надеюсь, он уже оправился. Надеюсь, что он не умрет. Сраные Братья.
- Да дело не в Братьях. - прервал его Черногоре.
- Да, дело не в Братьях, ты бля, поклонник трупаков, ёпта. - послышался неизвестный голос.
- Слышишь, не влезай. Ты кто такой вообще? - ответил ему Черногоре.
- А чо ты, ёпта, думаешь раз воитель, можешь борзеть чо ли или чо, слышь?
- Да.
- Сюда подойди слышь, подстилка Совета.
- Как я подойду? Долбоёб? Мы привязаны.
- Да тому шо нихуя ты не можешь, понял, нет? Я тебе как приедем...
С правой стороны донеслись глухие стуки, сопровождающиеся рычащим голосом:
- Заткнулись, безбожники.
- Вообще-то я каждое утро воздаю соло Метал-Богу. - возник ещё один голос.
Наконец зрение сфокусировалось. Я поднял голову и осмотрелся. Мы ехали в наглухо закрытой повозке, ни одного маленького оконца не было, только тёмная сетка, отделяющая нас от тех, кто эту повозку вёл. А было нас, я посчитал, десять человек, по пять друг напротив друга. Я был вторым от дверей слева. Черногоре сидел напротив первым, около двери. Злыня был четвёртым на стороне Черногоря. Чуть тише я обратился к Черногорю:
- Как давно мы едем?
- А, недавно отъехали, ну, может полчаса назад, может больше, может меньше.
- А куда мы едем? - голова раскалывалась настолько, что блевотина поступала резко, приходилось её так же резко глотать.
- На родину твою, в столицу. Судить нас будут. Куда ты вообще ночью запропастился?
Парень, что сидел слева от меня, был с отстранённым взглядом, исполненным страха. Мужик справа, чьё выражение лица было схоже с теми, что напали на нас в кабаке, самодовольно жевал внутреннюю часть губы. Я ещё раз огляделся.
- Да, я это... гулял. А где Дубобит с Тёмногонем и Чернижкой?
- Дубобит и Хорав пошли ночевать к тому брату, что нас протащил в кабачок. Там их и приняли, приняли первыми. Дубобита отправили в местную темницу, так как он местный, и в своём городе дел натворил будучи на уставе. Хораву выписали сто ударов плетью и лишили работы, за покрывательство и помощь в нарушении устава и закона, а их друга взяли случайно, обнаружив у него запрещённые грибнухи и травяные настойки, и тоже в темницу... Ну, по словам самого Дубобита, мы с ним разговаривали в темнице, после того как оклемались от побоев, ну и пока ждали повозок. Мы со Злыней пошли в кабак на Вурдагубской... Да, и не смотри на меня так, я хотел запить этот грибной вкус скулькой, а Злыня... - он покрутился, попытавшись схватить взглядом нашего друга, который в какой-то момент нагнулся и посмотрел на него со злобной улыбкой. - Злыня просто хотел выпить. Нас там и нашли. Странно, что не первыми. Будь я стражником, первым делом направился бы в главный кабак, это же логично... Но, ладно. А потом к нам на передержку закинули и Тёмногоня. Тот ночью не выдержал и пошёл искать того мужичка, которому он отдал безрукавку. Никак не мог успокоиться, говорил, мол, что слишком уж она ему дорога и не может без своей джинсовки с заклёпками и нашивками. Ну, хотел обменять её у мужичка на свою косуху форменную. Судя по тому, что его тело залетело к нам в безрукавном обмундировании, мужичка он нашёл и обмен удался. А Чернижка... Да с ним, по идее, всё хорошо. В первую ночь его не было, так что и наказание не такое строгое, плюс его, по сути, кроме любовниц никто не видел, а кто будет слушать любовниц? Они пошли с Тёмногонем в катакомбы и, раз уж его не кинули к нам с нашим рокером, то, скорее всего, он вышел через черный ход.
- Так, а Тёмногонь где?
- Его отправили в Воронью Гряду. - влез Злыня. - Я слышал разговор тюремщиков. В этом городе он записался в наёмники, это город моих краёв рядом с Хард-Рокерской границей. Там его и должны будут судить, а не в столице.
- Тихо там. - с правой стороны снова постучали. Мы затихли. Затем я снова пригнулся к Черногорю, насколько это было возможно с цепями и оковами, и спросил:
- Есть варианты, что нам светит?
Черногоре задумался.
