Наконец, муки кончились. И нашей троице повезло, ведь нас вместе отделили от остатков мученической цепочки, и стражник подвёл меня, Злыню и Черногоре к одной клетке. Правоохранительный орган вставил габаритный ржавый ключ в прикрытую снаружи скважину, и со скрипом отворил тяжёлую облезлую дверь. В комнатушке с решетчатым оконцем нас встречали два спальных мешка впереди, лежащих головами друг к другу, с правого угла дырка-отхожая, с левого небольшой кранчик со сливом, и по спальнику у левой и правой стены. На мешке слева, что не под оконцем, а у боковой стены, резко приподнялся от выбоинки на спальнике, симулирующей подушку, худосочный паренёк в странном одеянии, похожем то ли на платье, то ли на хитон, то ли на робу, на котором красовалось что-то вроде фразы из непонятных иероглифов и чисел, под фразой же была распечатана выцветшая голова статуи. Лицо заключённого обрамляли средней длины волосы цвета фиолетового заката, и щетина-бородка, окрашенная в голубо-небесный цвет. Помимо этого выделялись в хаотичном порядке накрашенные ногти и спортивная обувь с высоким языком. Стражник потребовал войти внутрь, толкнул нас мечёвкой, а затем наставил дуло в сторону наших спин. Мы зашли в комнатушку. Сзади проследовал глухой шлепок закрывшейся двери и два противных замковых пролёта, послужившие кульминацией нашего недолгого пути, окончанием части нашей жизни, разделив её до и после. Туман движения спал, и теперь мы остались лицом к лицу с теперешней реальностью. Правда, завтра для нас снова откроется дверь, ведь, по закону, как бы мелким властям не хотелось, нам необходимо явиться на суд, где вынесут приговор.
Мы посмотрели на соседа-заключённого, затем друг на друга, затем поозирались вокруг. Мда. Статейка.
- Вы кто? - с электросоюзовским акцентом прочавкал странный парень.
- Воители. - ответил Черногоре. - Ну, видимо, бывшие.
Парень удовлетворился ответом и потянулся к имитации подушки, периодически озираясь на дверь.
- А ты кто? - нарушил ненадолго нависшее молчание Злыня.
Парень достал из под набивки тонкий изогнутый прут из пластика, оба конца которого окаймлялись выпуклыми крышками в форме ушей.
- Культист Волны... - дальше он достал резиновую тонкую верёвку, подвязал к дугообразному пруту. - Ну, можете считать, что я в какой-то мере проповедник...
Мы незадачливо посмотрели друг на друга.
- Какой волны? - спросил Черногоре.
- Вапора. - уточнил парень, достав ещё какой-то небольшой коробок и обвязав её другим краем резиновой верёвки. Что-то подсоединил. - Меня Сигма-Де-Мэйл зовут, но вообще, в ваших краях, я представляюсь Тринадцатым Оратором.
- Какого Вапора? Что за Вапор? - по ходу разговора Злыня уже осматривал спальные мешки и сверял температуру, облизывая палец.
- Это не человек, но это Глас истинного Божества.
- Это какая-то новая область Культа Джа или как? - переспросил я.
- Нет, это другое. - парень уже надевал свою бандуру, приспосабливая её к ушам, но, видя наш интерес, связанный с новой непривычной обстановкой, обернул технику вокруг шеи. - У Культа Волны нет территории, нет страны... Хотя и возникло пророчество на землях Электросоюза.
- Ну понятно, получается новая секта в ваших землях, я так и думал. - Черногоре, с явно скисшим интересом, повалился на спальник с правой стороны зарешеченного оконца.
- Нет же, говорю вам, истинное Божество не знает стран, не знает правителей. Оно едино, цело, и оно не знает делений в нашем мире.
Нам вся эта чертовщина с верованиями сейчас не была столь интересна. Она в принципе нам никогда не интересна, а в ситуации неопределенности, несвободы и возможной смерти нашу братию меньше всего интересовали гностические рассуждения. Догмы, доктрины, теократические баталии не спасут наши бренные тела от костяной верёвки на шее. Надо было думать, что делать дальше.
Злыня тем временем отмахнулся и обратился ко мне с Черногорем:
- Думаю, лучше презренной казни нам ждать нечего.
- Сплюнь, мне ещё рановато к Сладкомире, я ещё недостаточно скульки напил. - ожидая этих слов ответил Черногоре, потеребив почти зажившее с той кабачной драки ухо.
- У тебя есть какая-то норма? Стандарт литража за жизнь? - выдавил я из себя горький смешок.
- Естественно. - Черногоре положил икру на колено.
- Тысячу литров в год? - язвительно предположил Злыня.
Черногоре удивлённо нахмурил брови.
- Да ты почти в точку закинул. Шестьдесят пять тысяч и семьсот литров за жизнь.
- Это как же ты высчитал?
Я присел на спальник, что был впритык имитацией подушки к подушке Черногоря, ведь Злыня, опираясь на сквозняк, выбрал мешок с правой боковой стены, напротив Сигма-Де-Мэйла, который уже пришвартовал к своим ушам дуговую систему и, приняв медитативную позу, концентрировался на звуках, что исходили из прибора.
