Балег извлёк из бездонного стола с множеством таинственных ящиков невзрачную медальку на суровой верёвочке, протянул бывшему теперь ученику.
— Возьми на память. Малая малость, да однажды пригодится.
Деманд почтительно принял дар. Для сохранности надел сразу на шею, поклонился и вышел вон. Стражники уже скучали за дверью, но не погнали с позором, просто шли сзади, а он шагал как мог уверенно, ведь страх оказаться вдруг одному в большом пустом мире навалился свирепо как никогда. Деманд бы, наверное, долго варился в этих сомнениях, когда навстречу шагнули бывшие сокашники.
Усердные и малоимущие студенты, что примечательно держались в стороне и провожали скорбный путь изгоя сочувственными, а то и печальными взглядами, а вот те, что побогаче, глядели с откровенной насмешкой. Демонд не был бы собой не задери тут же нос и не скрои на физиономии столь же высокомерное выражение. Грусть куда-то делась. Личная или фамильная спесь, неведомо точно, которая из них, настойчиво заставляла держать марку и не пасть лицом в пыль.
— Поехал наш никчёмыш домой, какашки за свиньями убирать, — изрёк, картинно заломив бровь, студент, который ещё недавно тайком списывал красивые решения примеров из чужих тетрадей.
У всякого, от кого отвернулась удача, мигом образуется множество врагов или на худой конец недоброжелателей. В Демандовых краях скотина водилась попроще и повыносливее капризных хрюшек, так что сам того не ведая, этот человек ему польстил. Деманд знал, конечно, его имя, но решил забыть навсегда. Не от дурного настроения, а от разумной экономии.
Не удостоив остряка словом или взглядом, гордо прошествовал сквозь строй, наблюдавших его позор студентов, а выйдя во двор ещё и рукой помахал, словно предстоял изгоняемому не усеянный каменьями трудный путь, а весёлая прогулка для улучшения аппетита.
Выставляться, конечно, не следовало, как и бдительность терять, и Демонд за свой гонор наказан был тотчас. Не понял даже, кто послал вдогон хорошо рассчитанный магический пинок, да и разбираться стало некогда. Грязная лужа, оставшаяся возле дорожки после дождя, метнулась навстречу, Демонд извернулся как мог, но недостаточно проворно, плашмя не брякнулся, зато задом плюхнулся в самую середину, подняв невиданный фонтан рыжих брызг.
Положение было хуже не придумаешь, и так стало горько, что взрослый некромант едва не разрыдался как ребёнок, присовокупив очередную неприятность к своему и без того значительному собранию, но сдержался, конечно. Судьба послала в рожу не первый и не последний подлый удар.
Кто-то радостно загоготал, но таких оказалось немного, что утешало хотя бы отчасти. В воротах Деманд поклонился по обычаю, глянул последний раз на людей, одни из которых злорадно пялились вслед, а другие избегали встречаться с ним взглядом и вышел вон. Кто-то из охранников тотчас захлопнул калитку. Эта часть короткой ещё жизни окончательно отошла в прошлое.
Деманд бездумно зашагал по улице. Штаны намокли, с них стекала грязная вода, неприятно сбегая по ногам в поношенные сапоги. Плаща у бедного школяра не водилось, рубаха почти не пострадала, так что хоть что-то да сберёг. Затянул потуже пояс и свернул к реке. Следовало сполоснуть и высушить одежду прежде, чем искать работу или приют. Деманд подозревал, что в этом городе ему не найдётся места. Жители подозрительно относились к студентам вообще, и к изгнанным за непонятные провинности, в частности. Беда в том, что раньше, чем пуститься в путь, следовало раздобыть хоть немного еды в дорогу. Из школы выкинули, не удостоив обедом, так что живот уже подавал недвусмысленные сигналы о своих потребностях.
На берегу Деманд рассчитывал подкормиться немного хотя бы ягодами, если ничего другого не сыщет. Сезон ещё не наступил, но водились в округе потаённые пригретые солнцем местечки, где раным-рано созревала синюха, да и разная разность помельче.
Жители городка как раз расползлись по родным домам, чтобы пообедать, так что на улицах Деманд почти никого не встретил. Окна кухонь выходили на задние дворы, но сытные ароматы всё равно достигали ноздрей, порождая в желудке новые мучительные корчи. Не повезло, что там говорить. В приличном виде он ещё мог сунуть нос в харчевню попроще и попросить хлеба взамен чёрной работы, но грязного и мокрого нигде не пустили бы на порог.
В пролёте одной из улиц показался склон горы и беленькие стены обители, притулившейся прямо под скалами. Соваться к насельникам вообще смысла не имело. Они полагали, что заботы достойны лишь убогие и немощные, а прочие должны добывать пропитание трудом. Демонд тоже так считал, вот только есть хотел прямо сейчас, раньше, чем потрудиться.
Проулок, ведший к реке, спускался вниз длинными пологими ступенями, Деманд запрыгал по ним, разгоняясь, как поступил бы в детстве, но штаны от этих упражнений почти не просохли, более того, холодный ветер с верховий ясно намекнул, что поправить причинённый одежде убыток следует в самое ближайшее время.
