Семантический круг западночжоуского Дэ замыкается термином вэй и («способность внушать священный трепет»):
«Шу Сянфу Юй сказал: “Я, малое дитя (традиционное уничижительное самоназвание вана – Г. Б.), наследовал своему величественному родителю и, подражая прежним просвещенным (Вэнь) предкам, начал стяжать просветленную благодать (гун мин Дэ) и овладевать способностью внушать священный трепет (бин вэй и)”». (сосуд № 363, Син шу чжун, Позднее Западное Чжоу).
Слово вэй, синонимом которого в чжоускую эпоху был омонимичный термин вэй (его графика совершенно иная – Г. Б.) (об этом свидетельствует их взаимозаменяемость в устойчивом выражении вэй Тянь вэй – «бояться небесного авторитета»), изначально имел двойное значение – «сила» и «устрашение» («кара»). Первоисточником «устрашения», равно как и благодати (Дэ), является Небо (Тянь), а ваны и сановники обретают вэй по этому высшему подобию. В «Ши цзин» говорится: «Почтительно радей о грозном авторитете (вэй и), дабы приблизиться к тем, кто обладает благодатью (Дэ)». Поэтому уместно говорить именно о «священном страхе», или, точнее, о «силе, способной внушать священный страх».
Термин и первоначально означал «внешнее обличие» (отсюда – значение «декорум», которое приобрело выражение вэй и в период Чуньцю). Таким образом, раннечжоуское вэй и – это характеристика определенной «внешности», присущей носителю сакральной власти, но величественный образ – лишь знак внутренней силы, способной повергать в трепет. На этот счет имеется точное указание в «Книге песен», где «древние поучения были образцом, а грозный вид (вэй и) – его силой».
Завершение периода Чунь цю («Весны и осени»), о котором здесь идет речь, – это, фактически, время жизни самого Конфуция. Итак, читатель уже видит, что и этот иероглиф вэй тоже попадает в число тех, к которым требуется применить рекомендацию Конфуция об «исправлении имен». Разница между древним выражением, описанным В. М. Крюковым, и термином Конфуция заключается в том, что если в инскрипциях Западного Чжоу акцент делается на характеристике определенной «внешности» (и) обладателя этого качества, то у Конфуция речь идет о самом этом качестве. И это вполне понятно: Цзюнь цзы – это не Сын Неба, который даже по ритуалу обязан соблюдать «приличествующий вид».
В известном дореволюционном словаре Палладия приведены следующие древние словосочетания с иероглифом вэй: шэнь вэй – «грозное величие»; «благоговеть перед грозным величием Неба»; Дэ вэй – «величие добродетели»; Тянь вэй – «Небесное величие». Понятно, что Дэ в таком словосочетании – это не «добродетель», однако из этого выражения следует, что никакого вэй без Дэ быть не может.
Наивно предполагать (а в нашем материальном обществе такое не только возможно, но и вполне естественно), что речь идет о чем-то несущественном или выдуманном. На этом качестве вэй во многом основывался подлинный авторитет первых ванов династии Чжоу, а также способ их правления. И ведь не умалишенными же все они были, если совершенно искренне сообщали об этом не кому-нибудь, а самим духам предков, причем, в своих тайных откровениях. Приведем пример одной из таких надписей на древнем сосуде («Текст и ритуал», стр. 114):
