Ин сказал: «Достославные предки унаследовали способность внушать благоговейный страх, воспользовавшись [этим] для служения прежним ванам. Ни днем, ни ночью [я] не осмеливаюсь не следовать примеру [своих предков]<…> [Мной] изготовлен сосуд гуй для предков. С его помощью будут совершаться жертвоприношения великим духам. Великие духи ниспошлют много счастья, и я, Ин, на протяжении десяти тысяч лет буду пользоваться сосудом как сокровищем».
Кстати сказать, из этого примера хорошо видно, что древние могли свободно опускать важные существительные, как, например, слово «предки». Конфуций, нисколько не нарушая этой традиции, часто опускает слово «древность», «древние» (фактически, его можно заменить на «предки»), или «духи». Человек, на которого воздействует это вэй, даже против своей воли будет исполнять то, что от него требуется. Но при этом абсолютно исключен такой расклад, что носитель вэй станет использовать это качество в каких-то личных или корыстных целях. Люди с подобными мыслями никогда не становятся обладателями этого грозного оружия.
Это вэй существует и в сегодняшней жизни, и оно не имеет ничего общего с гипнозом. Но современная цивилизация очень далека от какого-либо вида духовности, и по этой причине «одушевленный объект» возможного воздействия силы вэй такое «подчинение» поставит в вину (или «оплошность», «недоразумение») исключительно себе самому. А сам сегодняшний носитель такого качества подобной своей способности может просто не заметить, полагая, что искомый результат получен просто «по случайности» или потому, что «так надо было».
Иероглиф чжун действительно имеет «беременность» в качестве одного из своих древних значений. Здесь следует отметить, что сравнение духовных процессов в человеке (неважно, мужчине или женщине) с беременностью характерно и для речи евангельского Христа, отсюда оно часто встречается в беседах нашего Серафима Саровского со своими Дивеевскими воспитанницами. Так что для грамотного человека ничего неожиданного в этом сравнении нет, и Конфуций «Америку» этим не открывает. Такое сравнение – это наиболее точная формулировка того внутреннего состояния, которое реально испытывает человек, проходящий через определенный период своего духовного роста.
Главное значение этого иероглифа чжун – «тяжелый», «веский», «быть тяжелым», а уже отсюда – «беременность». Серафим в одной из своих бесед говорит девушке: «А когда будешь-то в тягостях…», т. е. будешь «тяжелой» (речь он ведет о духовных вопросах, а не о подлинной беременности этой монашки). Почему именно это значение выбрано нами в качестве главного для рассматриваемого суждения? И откуда взялась та «древность», которой в тексте вроде бы нет, и которую в этом суждении не видят переводчики?
Эта «древность», а с ней и подтверждение перевода чжун как «беременность этой древностью», содержится графически, т. е. зрительно, в конце всей смысловой фразы – «он не сможет утвердиться (гу)». Действительно, сегодняшнее общепринятое словарное значение иероглифа гу, который является омонимом иероглифу «древность», – это «крепкий», прочный», «твердый», а соответственно, и глагольные образования от этих слов (в том числе «утверждаться»). Но во время жизни Конфуция не было никаких словарей, а с ними, и «общепринятых» значений иероглифов.
Обученный правильному пониманию «китайской грамоты» человек смотрел на рисунок иероглифа и – без каких-либо дополнительных объяснений – сам видел то, что там нарисовано. И что же мы видим, даже сейчас, в этом достаточно простом и бесспорно древнем рисунке? В середине «квадрата» (или «ограды», как это трактуется с древних времен) находится древний иероглиф гу – «древность». Это древнее гу («древность») представляет собой рисунок простого креста, стоящего на основании в виде прямоугольника.
