Что́ в действительности представлял собой этот «Небесный мандат», – ни китайцы эпохи Конфуция, ни современные исследователи не знали и не знают до сих пор, – точно так же, как современная наука не знает, что́ собой представляли Элевсинские мистерии, которые происходили в храме Телестереон небольшого греческого городка Элевсин. Ориентируясь на самые ранние письменные источники, исследователи предполагают, что ван получал какой-то духовный опыт или зримое подтверждение того, что его моральные качества (в виде Дэ, как это понимают исследователи) соответствуют высшим критериям, и что Небо – именно по этой причине – вверяет ему в правление Поднебесную. Такой акт «вручения Поднебесной» и есть тянь мин, а тот, кто такой «мандат» получает, с тех пор с полным правом именуется тянь цзы – «Сын Неба». Конечно, позднее этот порядок изменился, и кто-то из чжоуских наследников сначала становился ваном, а уже затем, благодаря «подражанию» (шуай син) благодати (Дэ) предков, актуализировал в себе получение индивидуального Дэ (Текст и ритуал, стр. 218).
Ко времени Конфуция все это уже окончательно перепуталось в воспоминаниях ученых царедворцев, – все забылось и выхолостилось в пустую говорильню и «театральные сцены». Но не так было у самого Конфуция; и если он заявляет, что узнал тянь мин, значит, он имеет в виду именно этот опыт, причем, в виде определенного, конкретного знания, которое когда-то получали ваны Поднебесной. При этом мы должны видеть принципиальное различие в том, что Конфуций не заявляет, что он «получил» (шоу) тянь мин, а именно «узнал» (чжи) его (или: «узнал о» Небесном мандате). Только таким образом он мог показать всем окружающим, что он ни в коей мере не претендует на звание «Сына Неба», т. е. на роль санкционированного Небом вана Поднебесной. Главная цель его «социального» пути – это стать Цзюнь цзы, а не тянь цзы.
И здесь мы должны четко понимать всю логику заявления Конфуция о тянь мин. Несмотря на полный упадок духовности в Китае, в это время все прекрасно знали, что́ такое тянь мин, – в смысле «мандата» на правление Поднебесной. И несмотря на то, что сила и авторитет так называемого «Сына Неба» уже давно были номинальными, никто из «гегемонов» Поднебесной (правителей самых сильных княжеств Китая) не отваживался сделать попытку присвоить себе этот титул, сместив законного наследника древних ванов чжоуского домена. И было бы откровенным кощунством, если бы кто-то из «посторонних» вдруг заявил, что он «получил тянь мин». Это было бы равносильно тому, что кто-то задумал основать новую династию вместо «утратившей авторитет Неба» династии Чжоу.
Но Конфуций получил именно этот духовный опыт – опыт «раскрывшегося Неба» (способностью вэй и он обладал, а она появляется в человеке только после «раскрывшегося Неба»), и он, исследуя имеющиеся тексты, знал уже доподлинно, что это и есть тянь мин. Конфуций в свое время сделал своего рода духовное открытие, заключающееся в том, что этот опыт не является прерогативой ванов, а доступен также простому человеку. Но сказать об этом открыто, вслух, было некому: его бы никто не понял и ему бы никто не поверил, т. к. кругом была «духовная пустыня». Поэтому Конфуций в своей биографии заявляет, что он «узнал» (чжи) тянь мин (или узнал «о тянь мин»), а не «получил» его (или что «Небо вручило» ему тянь мин) точно так же, как этот «мандат» в свое время получали (шоу) ваны Поднебесной. Конфуций просто не имел права, – не мог сказать, что «получил».
Но если читать Лунь юй дальше, то мы увидим, что Конфуций заявляет следующее: «Только Небо знает (чжи) меня». И разумному читателю понятно, что это «знание» – у Конфуция и у Неба – подобно по своей природе, а значит, – оно не «книжное», т. к. «Небо книг не читает», пусть это даже и иероглифы. Однако указывать на это в биографии было настолько крамольным, что Конфуций даже переставил местами очередность получения им тянь мин и опыта Вэнь – у него Вэнь идет после «раскрытия Неба», а не до него, как это происходит в естественном порядке.
