И второе значение этого иероглифа – «официальное платье» («атрибут должностного лица»). Цзюнь цзы воспринимался в светском обществе, да и самим правителем, как какое-то «парадное украшение», одеваемое правителем по случаю того или иного события. Он воспринимался как еще один символ царской власти (что-то наподобие «нефритового диска»). И при этом не допускалось даже мысли о том, чтобы Цзюнь цзы оказывал хоть какое-то влияние на поступки правителя. И тем более никто уже даже малейшего понятия не имел о реальном чжоуском Дэ.
Но судя по всему, эти приведенные словарные значения не охватывают всего того спектра смыслов, который вкладывался в иероглиф ци. Скорее всего, сам Конфуций, произнося подобное суждение, имел в виду нечто более простое, очевидное, «практичное» и обличающее всеобщие нравы современной ему знати. Ко времени Конфуция во время похорон представителей знати в могилу стали класть не отлитые из бронзы дорогие ритуальные сосуды, как это делалось на протяжении всего периода Западного Чжоу, а их имитацию в виде керамических подделок. В «Словаре древнекитайских иероглифов» (под ред. Т. Н. Никитиной) иероглиф ци (№ 0938) определяется как:
1. Керамика;
2. Сосуд, посуда;
3. Инструмент, приспособление.
То есть в этом суждении Конфуций говорит, в первую очередь, о том, что его Цзюнь цзы не является некой новомодной «подделкой под старину», годной лишь на то, чтобы исполнять свою бутафорскую роль в каком-то ритуальном обряде. Ведь вместо подлинного и очень ценного ритуального сосуда из бронзы – ци это всего лишь подделка под этот сосуд в виде хрупкой «чашки из керамики». И именно такое значение иероглифа ци отражало существующее мнение двора о Цзюнь цзы. Конфуций против этого возражает.
<p>Суждение 2.13</p>2.13. Цзы-гун спросил (вэнь) о Цзюнь цзы. Почтенный (цзы) сказал (юэ): «[Цзюнь цзы] прежде (сянь) продвигается вперед (син), и уже тогда (ци) объясняет (янь). И (эр) наследник (хоу) [становится его] последователем (цун)».
Последнюю фразу суждения вряд ли можно встретить в русских переводах, т. к. она никак не вписывается в общепринятое понимание роли Учителя. Ее просто опускают, как будто и не было вовсе. Иероглиф хоу – это также «государь», «император», «царь», «князь». Иероглиф сянь известен читателю из выражения «прежние (сянь) люди», т. е. «умершие предки». Цун – это также «следовать за…», «слушаться», «подчиняться», «присоединяться к…».
Из слов Конфуция понятно, что Цзюнь цзы не похож ни на «советчика», ни на «просителя», ни на «тайного кардинала» правителя государства. Цзюнь цзы – это абсолютно самостоятельная фигура, в арсенале которого находится «сила Дэ» и способность навевать «священный ужас» (вэй и). Но и это не «амулеты» или какие-то «приворотные чары». Человек-Дэ – «весь» такой, и при этом он остается человеком. Как Вэнь-ван, который силой своего обаяния и главного качества Дэ – объединять людей вокруг благородной цели – делал так, что люди собственной волей шли к организации общества на более совершенных началах. И эти «начала» своим «побочным продуктом» всегда имели подлинную справедливость, уважение к члену общества, а также постановку новых задач в жизни каждого человека.
Цзюнь цзы, как это объясняет Конфуций, видит ту или иную проблему в государстве и самостоятельно ее решает благодаря своим внутренним качествам (путем разговоров, общения с заинтересованными сторонами, и с использованием своих государственных полномочий, т. к. он состоит на службе в какой-то конкретной должности). Положительный результат всего этого становится очевидным для наследника государя или самого государя, и он спрашивает у Цзюнь цзы, ка́к всё это у него получилось и что́ он для этого делал, – тогда Цзюнь цзы «объясняет» или «говорит». И князь, видя этот результат и слушая объяснение, начинает невольно «подчиняться», т. е. «присоединяться» к этим мыслям Цзюнь цзы и к тому общему делу государства, ради которого использует весь свой внутренний ресурс Цзюнь цзы.
Для чего все это надо Конфуцию? И не лучше ли было бы уединиться, беспокоясь о своей собственной душе? Конфуций не сомневается в том, что человек – это «животное общественное», и из своего «животного» состояния он должен выбираться в окружении подобных ему людей, а не в одиночку, как отшельник Дао Дэ цзина. Только в обществе могут быть созданы такие благоприятные условия для духовного роста, когда человек устремляет свои внутренние силы на следование пути Чжоу, а все внешнее, необходимое для жизни, создает совместно, в коллективе.
