Наше резюме будет таково. «Для грязного – всё грязно». Или иначе: «свинья грязь найдет». И для того читателя, который читает про «совесть», это слово хуй – не должно быть «грязным», если оно звучало чисто для Конфуция и для того древнего Китая, духовную жизнь которого мы сейчас пытаемся понять. Пусть это наше «ужасное» русское хуй будет «лакмусовой бумажкой» для читателя: со временем он не должен будет воспринимать его в нашем родном «матерном» контексте. Это своего рода – первый настоящий урок по внутреннему воспитанию себя самого, а не своего малолетнего ребенка. В Освенциме все были голыми, когда шли в газовую камеру, но на это внимания не обращали. У человека должны быть свои приоритеты, и он не должен равняться на тех животных, которых он видит вокруг себя в достаточно большом количестве. Свинья – хрюкает, собака – нюхает, а русский человек – матерится. И вся эта кагорта относится к разряду животных. Но свинья – навсегда, а русский… надеемся, что пройдут годы после этих «лихих лет», и у нашей молодежи мозги встанут на свои места.
Да, существуют свидетельства, что Лев Толстой тоже любил мат (в кругу близких друзей). Но пусть сначала тот, кто ратует за матерщину в нашем русском языке, напишет такую же «Войну и мир», а уж потом равняет себя со Львом Толстым и в вопросах употребления мата. Духовная сущность человека проявляется во время его смерти, а смерть Толстого была далеко не мирной. Его духовные поиски (в том числе перевод и объяснение Евангелий, а также мысли о Лао-цзы) были похвальными, но в этом он, к сожалению, не преуспел, – и ему в духовных вопросах было очень далеко до Конфуция. А в том, что Конфуций не матерился, – сомнений нет.
Люди Вэнь свою речь не портят, они свое слово берегут, т. к. почти с благоговением относятся к любому «рождению» мысли в окружающее пространство (и даже, – «про себя»). Отчасти по этой причине они любят благозвучие в виде стихов или музыки. И наш Конфуций именно таков: музыка и «Книга стихов» Ши цзин – это его стихия. А для тех, кто ориентируется на Льва Толстого в вопросах мата, добавим: наш великий Лев Николаевич в прямом смысле слова обожал стихи русских поэтов Тютчева и Фета, – он, читая такие стихи, плакал. И вы, матершинники, тоже плачете, читая великого Тютчева? Или вы даже имени такого не слышали? Лев Толстой прекрасно чувствовал русский язык, и только по этой причине, как истинный «ваятель слова», с ним пытался экспериментировать, – он был редким гением русской речи. И только отсюда – его пристальный интерес к табуированной лексике…
Но, как говорили в старину, «горбатого могила исправит». Мы обращаемся сейчас к молодым, и в первую очередь, к нашим русским девушкам, к нашим красавицам. Всему миру известно, что наши – самые красивые и самые душевные. Это – наша национальная гордость. Но если бы только мир знал наш русский язык! Избави, Господи! Иду по улицам родного Калининграда и вижу: навстречу «плывет» молоденькая красивая девочка. Разговаривает с подружкой. И ловлю себя на неожиданной мысли: «Солнышко мое, ты только не открывай свой прекрасный ротик. Пожалуйста! Чтобы я, старик, ничего такого от тебя не слышал».
Хотя, если рассуждать здраво… если рядом вдруг прорвет канализацию и повсюду разнесется несусветная вонь, – разве это нас касается? Или разве это не имеет непосредственного отношения к той, которая «солнышко»? «Царство Небесное» и «браки» – это одно и то же. Так по Евангелию и так по нашей человеческой природе. Для любой девушки эти «браки» должны быть святее любого Царства, исходя из ее существа, созданного Богом. Одно – где-то «в Небе», другое – здесь, на земле. Или для наших русских девушек не свято уже ничто, включая любовь и материнство? Когда кто-то матерится (не странно ли, что оно похоже на слово «материнство»?), он тем самым материт это Царство, причем, самыми «точными» словами. И таким – Царство никогда не откроется… Хрю-хрю… Впречем, каждой свинке – своя свиноферма.
«Не давайте святыни псам и не бросайте ваш жемчуг перед свиньями». – Бросаем, Господи, бросаем! Чтобы наши маленькие свинюшки обрели людские черты. Их этому никто не учил в этой стране, как учили некогда нас в совестливом СССР. И поэтому – нет ни них, девчёнках, греха!
<p>Суждение 2.19</p>
