Конфуций и Вэнь полностью

Создателем этого стиха был древний мастер-психолог, тонко чувствующий натуру молодой богатой девицы и остающийся при этом отстраненным наблюдателем-философом, делающим глубокие выводы о сути человеческого бытия в целом. Смысл этого иероглифического рисунка-стиха не лежит на поверхности и ученик Цзы-ся действительно заслуживает всяческой похвалы, как мы и видим это из слов самого Конфуция.

Интересно рассмотреть традиционное понимание одобряющей фразы Конфуция, которую мы перевели как: «Ты родом из моего [народа] Шан». Вот перевод А. Е. Лукьянова этой же фразы: «Вот кто меня приподнял – ты, Шан!». Или П. С. Попова: «Понимающий меня – это Шан (Цзы-ся)». А В. А. Кривцов переводит так: «Шан, вы уловили мою мысль». Ну и, наконец, перевод уважаемого Л. С. Переломова: «Только ты, Шан, понимаешь меня!».

Эти слова одобрения Конфуция по́няты всеми комментаторами-переводчиками «по наитию», т. к. ни один из них не дал истинный перевод этой начальной одобрительной фразы. Камнем преткновения для всех них стал иероглиф ци, главное словарное значение которого «подниматься, вставать на ноги (ото сна)» (именно отсюда у А. Е. Лукьянова – буквальное «приподнял»). Для того чтобы понять подлинный смысл этого иероглифа, необходимо обратиться к его древнему рисунку. Он состоит из трех или четырех знаков (в разных вариантах написания). Во-первых, это знак «человек» (руки-ноги-голова, исходящие от одного центра), далее – «стопа ноги» (этот рисунок близок к изображению ростка придорожной травы, что тоже подходит); третий знак – это изображение (контур) «женской груди». И, наконец, на некоторых рисунках дополнительно присутствует изображение «перекрестка дорог».

То есть в совокупности иероглиф изображает человека, который пришел издалека – от тех родных мест, где его вскормила мать своей грудью. И удивительно, в Словаре Ошанина такое значение присутствует и оно приведено в качестве древнего: «происходить [из]», «выдвигаться [из среды]». То есть мы использовали это смысловое значение иероглифа по его прямому назначению. Далее – об иероглифе шан. Сегодня уже никто не в состоянии ответить на вопрос, была ли у ученика Цзы-ся кличка Шан («торговец» или «собеседник»), или это выдумали сами комментаторы, не понимая подлинного смысла суждения. Конфуций же использует этот иероглиф шан в соответствии с его древним значением: Шан – это то государство или династия, которая правила в древнем Китае в период с XVI по XI вв. до н. э., и которая сменилась династией Чжоу. Важнее же всего то, что Конфуций ведет свой род именно от Шан (Инь), и поэтому было бы нелогично предполагать, что он использовал этот иероглиф в каком-то другом, маргинальном его значении. Вот что пишет о различии в терминах «Шан» и «Инь» М. Е. Кравцова в книге «История культуры Китая» (СПб.: Издательство «Лань», 2003, стр. 48):

То, что сам Конфуций вел свой род от иньских аристократов, – это общеизвестная истина, заявленная им также в тексте Лунь юй. В дополнение к словам М. Е. Кравцовой (а главное для нас здесь то, что шан – это также «шанцы», как особый народ) скажем следующее. В прекрасном анализе графического содержания иероглифов шан и инь М. Е. Кузнецова-Фетисова убедительно показала («”Великий город Шан” и его значение в древней истории Китая», Ин-т востоковедения РАН. – М.: Наука – Вост. лит., 2015, стр. 36–43), что шан – это первичное самоназвание народа, несущее в себе графические «положительные знаки», а инь – это название, скорее всего, уже вторичное, которое было присвоено данному народу «со стороны», – победившими его чжоусцами. Возможно, именно по этой причине графическое содержание такого внешнего названия несет в себе знак насилия, принуждения. Сам Конфуций уже вряд ли делал различие в этих терминах и понимал их первоначальное значение.

Знаменитый историк Китая Сыма Цянь приводит последний разговор уже больного Учителя с его учеником Цзы-гуном, который пришел его проведать. Вот слова Конфуция по запискам Сыма Цяня («Конфуций. Уроки мудрости. Сочинения». – М.: Эксмо; Харьков: Фолио, 2007, стр. 947):