Конфуций и Вэнь полностью

Нет сомнения в том, что это обращение адресовано к «предкам верха», которые «дарят» своим живущим на земле потомкам «благо», «счастье» и «милость», т. е. все то, что одним словом описывается как Дэ. Но что это за такие «князья просвещенные», и как они буквально названы в иероглифическом тексте? Это – ле Вэнь би, где иероглиф би (БКРС № 3949) означает «государь», «господин», «владыка», «князь» (от первоначального «бахрома», в качестве особого отличия на одежде), и значение этого иероглифа находит правильное отражение во всех переводах. Но при этом выражение ле Вэнь нигде правильно не передается, потому что, по мнению комментаторов, значение иероглифа ле никак не вписывается в тысячелетнее понимание значения иероглифа Вэнь. Как пишет известный российский китаевед А. С. Мартынов, выражение ле Вэнь «толкуется комментаторами как “совершенное Дэ подвигов”» («От магической силы к моральному императиву: категория Дэ в китайской культуре», стр. 45).

Здесь же этот автор пишет, что эти государи, «будучи носителями ле Вэнь… как бы берут на себя обязательства поступать только в соответствии с Дэ и использовать на службе только тех, кто обладает такими же способностями». И далее: «…наконец, ле Вэнь, где в первых строках декларируется непосредственная связь Дэ с “благодатью”, поднимается очень важная тема роли Дэ во всей государственной раннечжоуской структуре» (стр. 45).

Да, действительно, в Раннем Чжоу Дэ занимало главенствующую роль, но в представленном выше четверостишии это Дэ отсутствует, а следовательно, все подобные рассуждения – это в лучшем случае необоснованные догадки, причем, ошибочные. Ведь эти носители ле Вэнь, о которых сказано в Гимне, уже давно умерли, и как же они, в таком случае, могут «брать обязательства поступать» или «использовать на службе»? Их в этом мире «живых» уже нет, а для А. С. Мартынова они все еще живы? В таком случае он мыслит так же, как Конфуций. Но шутки в сторону.

Вся «загвоздка» – в иероглифе ле, т. к. о Вэнь мы уже всё знаем. Иероглиф ле (БКРС № 14928) означает «пылающий», «яростный» (напр., огонь), а также «растерзать», «разорвать». То есть ле Вэнь – это, буквально, «пылающее Вэнь», причем, всем прекрасно известно, что никакой «пылающей культуры» или «пылающей письменности» быть не может. Но как говорится, «из песни слова не выкинешь», ан, нет – «выкинули», и мы это видим во всех переводах.

Для исследователей от науки хуже всего то, что сама этимология этого иероглифа ле для них не подходит. Он состоит из трех знаков: «смерть», «нож» и «огонь», т. е. значение «пылающий» в этом иероглифе вполне обосновано графически, хотя и не подходит для традиционного понимания общего смысла стиха. Но при этом оно подходит и прекрасно вписывается в контекст при правильном понимании идущего следом иероглифа Вэнь. И более того, это ле является прекрасным связующим звеном между Вэнь и уже известным читателю «просветлением сердца». Фактически «государи с пылающим Вэнь» – это и есть люди с «просветленным сердцем», потому что оно «просветляется» именно внутренним «огнем», – тем, который и делает такое сердце «просветленным».

Более того, и второе значение этого иероглифа ле тоже хорошо вписывается в описание этого духовного опыта. Оно основывается на графеме «нож», «резать» и означает «разорвать». Мы уже говорили о том, что египетско-еврейский опыт «расширения сердца» – это тот же самый китайский опыт «просветления сердца». Но как может это сердце «расшириться», если грудь человека при этом не «разорвется», не будет «разверста» или «разрезана»? Но и третья графема этого иероглифа – «смерть» здесь тоже к месту. Человек, получивший опыт Вэнь, окончательно «умирает» для прежней жизни и рождается для новой: «животное» в нем умирает и рождается «человек». Это и есть подлинное Вэнь Раннего Чжоу, а значит, и Конфуция.