Все переводчики и комментаторы понимают иероглиф ши (БКРС № 5548), который мы видим дважды повторенным в этом суждении (но не в последней фразе), как «дело» (причем, всякое) или «вещь» (и тоже – любая), или просто «всё» (что видел, что происходило). И в этом случае непонятно, какое именно «дело» интересовало Конфуция в Храме предков. Далее, иероглиф мэй, который предшествует этому «делу», обычно переводится как «каждый (из совокупности)», «всякий», «всякий раз», «каждый раз», «всегда», «обычно», «постоянно». И можно подумать, что Конфуций неоднократно приходил в Храм, и каждый раз досаждал служителям этого Храма своими расспросами. И судя по тексту, были такие, которых это раздражало.
Ошибка всех без исключения комментаторов Лунь юя заключается в том, что они значительно осовременивают значения многих входящих иероглифов, не обращая внимания на те их значения, которые они имели в древности. И если Конфуций – это один из последних подлинных людей чжоуской древности, то все его почитатели принадлежат уже к совершенно иной исторической эпохе, – той, которая окончательно утвердилась после периода Чжань го и правления Цинь Шихуана, т. е. это почти наш современный мир. В этой новой эпохе понимание всех древних иероглифов кардинально изменилось и стало новым. Китай полностью утратил духовный путь Чжоу (произошел, по известному выражению, «слом эпох»), а с ним исчез и первоначальный истинный смысл этих иероглифов. А с утратой смысла – утратилось знание подлинного «чжоуского ритуала». И в этом вопросе – в своей попытке «вернуться к древности» и заново обрести значение истинного ритуала – Китай стал почти вслепую ориентироваться на текст Лунь юй. Знаменитый словарь Шо вэнь – это тоже продукт «новой эпохи», когда у китайцев уже не было ни малейшего представления о «чжоуском ритуале» (это словосочетание ввел Конфуций в надежде вдохнуть новую жизнь в древний путь человека к истине).
Многие комментаторы совершенно справедливо отмечают, что данное суждение отражает конкретный факт биографии Учителя: Конфуций когда-то действительно посетил Большой Храм предков, причем, предполагается, что это был Храм Чжоу-гуна в царстве Лу. Из текста понятно, что Конфуций посетил Храм в то время, когда в нем не проводились никакие официальные мероприятия, включая принесение жертвоприношения. Маловероятно, чтобы Храм был «музеем» для всех посетителей, поэтому такое посещение носило, скорее всего, случайный и неожиданный для самого Конфуция характер. Это могло вытекать из его служебных обязанностей (он в это время мог состоять на службе у лусского правителя).
Обратимся к уже знакомому читателю иероглифу ши. Мы уже не единожды переводили его как «жертвоприношение», и такой перевод всегда хорошо укладывался в контекст. Древний рисунок этого иероглифа не совсем понятен исследователям, однако главный вывод о его значении сделать все же можно. Иероглиф изображает правую руку человека (и в этом сомнений нет ни у кого), которая что-то держит в виде «подношения». Можно немного пофантазировать и по аналогии с уже известными нам и дешифрованными древними рисунками сделать предположение, что это «что-то» представляет собой один из следующих возможных предметов: а) сосуд с отваром каких-то трав; б) дымящееся блюдо; в) голова жертвенного животного с высунутым языком; г) только что рожденный сын в купели (рисунок «купели» аналогичен тому, что мы видим в иероглифе хоу – «изображение родов»). Как видно из приведенного списка, все варианты прекрасно вписываются в представление о «жертвоприношении», даже включая последний, когда умершим предкам «показывается» только что родившийся мальчик, который в будущем будет совершать жертвоприношения, т. е. «кормить» духов предков.
Такое содержание рисунка подтверждается его древним значением: «жертвоприношение». Причем, здесь даже напрашивается некая параллель: по аналогии с «большим Храмом предков» (да мяо) существовало и «большое жертвоприношение» (да ши). Словосочетание да ши имеет два словарных значения: «траур по родителям» и «большое жертвоприношение».
