Уже можно определенно сказать, что текст Лунь юй – а точнее, порядок следования в нем суждений – составлен очень мудро, хоть на первый взгляд это и не бросается в глаза. Мы уже вскользь встречались с иероглифом Жэнь в предыдущих главах, – всего четыре раза. И сейчас целесообразно все эти выражения с Жэнь освежить в памяти для того, чтобы – как бы отталкиваясь от них – прийти к какому-то общему обоснованному объяснению этого Жэнь. Приведем еще раз эти встретившиеся нам выражения:
1.2. Почитание линии предков (Сяо) и младших братьев (ди) – не это ли, как кажется, и является корнем Жэнь?
1.3. За виртуозными речами и хмурым видом редко скрывается Жэнь.
1.6. Молодой человек, достигший возраста участия в жертвоприношении, должен как к высочайшей особе относиться к Жэнь.
3.3. Человек – и не Жэнь! Тогда на что похож ритуал (Ли)? Человек – и не Жэнь! Тогда на что похожа музыка (юэ)?
Из этих предварительных высказываний можно сделать вывод, что Жэнь – это вовсе не «человеколюбие», как его традиционно трактуют все исследователи, а это – некий человек, который отвечает какому-то внутреннему, в том числе и нравственному, критерию. Такому человеку не свойственно какое-либо лицемерие или актерство. А почитание «младших братьев» или просто «младших» – это абсолютное отсутствие гордости и проявление в человеке подлинного смирения. Наличие такого человека среди современников Конфуция – редкость, и даже не просто редкость, а как бы существование большой драгоценности. Поэтому всякий молодой человек, который уже имеет толк в жертвоприношениях, должен всячески стремиться к общению с таким Жэнь и относиться к нему чуть ли ни как к самому правителю Поднебесной. Но ведь и правитель Поднебесной – в чжоуской древности, конечно, – именовал себя уничижительно, и это не было лицемерием.
Зададим себе вопрос: для чего все это молодому человеку? Какая ему лично от этого выгода? Ответ дадим немного позже. При этом ясно, что сам Жэнь к такому общению с людьми не очень стремится: его должен найти этот молодой человек, если ему повезет. Попробуем это объяснить.
Дело в том, что для самого Жэнь это не очень интересно – общаться с посторонними. Потому что в это время сам Жэнь находится в процессе своего духовного «ученичества»: он еще не утвердился в этом состоянии, и по этой причине любые отвлечения этот процесс тормозят. В это время он больше занят своим внутренним миром, – самим собой. Но у него уже есть какие-то личные наработки в этом вопросе, уже имеется какой-то «багаж» в познании этой науки. Более того, раз уж он взялся за этот нелегкий труд, значит, ему хорошо известно, для чего он все это предпринимает. А это – тоже знание, которое ни в каких книгах – ни до, ни после Конфуция – расписано не было, и которое представляет несомненную ценность для молодого человека, готового пойти по тому Дао, которое предлагает Учитель.
Про человека Жэнь можно было что-то узнать только от него самого. Древние чжоусцы об этом не писали (не фиксировали письменно ничего из того, что относилось к сфере общения между ними, потому что не видели в этом необходимости). Они постоянно пребывали в этом «состоянии Жэнь», и оно было естественным для их жизни, их внутреннего мира. И если и можно было что-то узнать о внутреннем мире Жэнь, так это из древнего текста Ши цзин. Но даже из тех суждений Конфуция, которые посвящены этой Книге, прекрасно видно, что его современники ничего не понимали в стихах, относящихся к Жэнь. Когда через несколько столетий после начала Чжоу мир стал меняться, и когда бо́льшую часть времени верхов общества стали занимать различные внешние дела, а значит, у человека стали превалировать мысли о «земном», – именно в это время «искусственная практика» Жэнь стала востребованной для тех, идеалом которых по-прежнему оставалось начальное Чжоу. Но реальный «пропагандист» этой практики появился значительно позже, – им стал Конфуций.
И именно по этим причинам молодой человек должен был искать общения с Жэнь: об этой практике можно было узнать только от самого Жэнь. Для молодого человека тот, кто практикует Жэнь – это главный учитель во всем: в подлинном ритуале, во внутренней дисциплине, в правильном поведении на людях, в объяснении, что́ такое истинное Дэ, в понимании мира предков, и в понимании самого смысла жизни.
