Конфуций и Вэнь полностью

Удивительно, но Конфуций опосредованно повторяет евангельские слова Христа (или, скорее, наоборот, – их уже открыто повторяет Иисус): «Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф. 23:12). И это – не какие-то «моральные сентенции», которые провозглашают оба Учителя. Это – «лакмусовая бумажка» для проверки самого себя.

И действительно, Цзюнь цзы – это высший идеал реализации всего Учения Конфуция (фактически, это идеал всего Раннего Чжоу), но при этом такой человек совершенно искренне не видит в себе никаких достоинств и не связывает себя с этим миром. Хорошо уже одно то, что он не совершает подлости, не обманывает никого, включая свою жену (а иначе, даже в Китае, – это уже не Цзюнь цзы), и ничего ни у кого не крадет, – так он думает сам о себе, причем, думает совершенно обыденно. И в этом случае он – обычный нормальный человек, или – чем чёрт не шутит! – действительно тот Цзюнь цзы, о котором пишет Конфуций. Если тщательно проанализировать текст Лунь юй, то можно сделать однозначный вывод: сам Конфуций не видел в себе этого Цзюнь цзы. И именно эта его черта как раз и подтверждает правоту слов чиновника «похоронного бюро»: Конфуций – это подлинный Цзюнь цзы, причем, единственный на то время во всей Поднебесной.

Цзюнь цзы никогда не станет относить какие-либо заслуги на свой собственный счет: во всем хорошем, что ему удается сделать, он видит исключительно «милость духов» по отношению к собственной персоне. Почему они так относятся именно к нему? Потому что он их искренне любит и даже жалеет, как «ученик Волька» – всемогущего «Хоттабыча». И если говорить уже серьезно, у Цзюнь цзы очень мало интересов в Поднебесной: его не интересуют женщины сексуально (кроме собственной жены), для него совсем не интересны любые «богатства», или какие-то сообщества, коллекционирование чего бы то ни было, футбол, фильмы, стрельба из лука, гаджеты, нефритовые украшения, путешествия и все прочее. Он уже давно – житель «иного мира».

Конфуций – это 100 % Цзюнь цзы, и для него «иной мир» – это реальный мир Вэнь-вана, Чжоу-гуна и других прославленных «духов верха». И именно по этой причине – потому что для Цзюнь цзы всё наше человеческое и меняющееся в веках – это «ничто» (мо, которое поставлено в традиционном тексте вместо табуированного иероглифа), – поэтому такие люди пребывают среди нас все века и тысячелетия незамеченными. Мы их просто не видим, потому что живем, как кузнечики, в «зеленой траве», а они – это скопа́из стихотворения Ши цзин, – «речные орлы». Они проявляют себя в нашем мире только в его критические периоды. И не потому, что они такие «справедливые» в нашем бесконечно «несправедливом» мире, и постоянно «рвутся в бой» за эту «справедливость». Они – это земные «руки» и «ноги» «духов верха». Ведь у этих «духов» нет своего «рта» или «языка», чтобы что-то сказать нашему заблудшему и греховному человечеству. Цзюнь цзы – это и есть «рот» этих заботящихся о человечестве духов.

А почему Конфуций плакал незадолго перед своей смертью? Это очень сложный вопрос для нас, «зеленых кузнечиков»… Их надо было бы познакомить: Конфуция и Христа. Оба они плакали. И не от своей душевной слабости или обычной для человека старческой сентиментальности. Ведь и наш Серафим Саровский, и Силуан Афонский тоже плакали. Такие плачут другими слезами. Несмотря на видимые внешние причины, их жизнь не была прервана преждевременно. Они себя полностью изжили. И тогда человеку вдруг открывается вся миражная тщета этого мира, главными «одеяниями» которго являются время и пространство. Нам их не понять. «Я – Время» заявляет Бог Кришна в Бхагавад-Гите.