Конфуций и Вэнь полностью

Вся проблема понимания заключается в иероглифе нэ (БКРС № 6658). Этот иероглиф относится к той группе знаков, значение которых точно не определено. У Ошанина его значение – «быть медлительным в речи», «запинаться», «заикаться», – и это всё. При этом для любого читателя очевидно, что главным для Цзюнь цзы является вовсе не то, чтобы не говорить косноязычно или с каким-то дефектом речи.

Для понимания истинного смысла иероглифа необходимо посмотреть на его рисунок. В нашем случае это вполне оправдано, т. к. мы можем вполне объективно предположить, что те изменения, которые могли произойти в графике этого иероглифа за все эти тысячелетия, – несущественны, т. к. его рисунок, можно сказать, – уже давно «окаменел» в этом своем неясном значении, и к нему с тех пор никто не прикасался. Итак, иероглиф нэ состоит из двух отдельных знаков: ключа янь («слово», «беседа», «разговор») и не менее древнего знака нэй (в древности предположительно читался как жуй). Его значение – это послелог «внутри» (то же самое, что и наш грамматический предлог, но «с другого конца» слова), а также все то, что имеет отношение к «внутренности» («внутренняя часть», «место внутри», «частные покои дворца», «женские покои» и т. д., и даже «душа», «чувство», «нутро»).

То есть во время Конфуция эти два составных иероглифа (скорее всего, еще в разделенном виде) могли означать не физический дефект речи, а нечто совершенно иное: «[удерживать] слова внутри». А какие слова? Безусловно, те важные, которые постоянно вращаются в уме и сердце такого человека. Их-то и надо стремиться «говорить внутри» (янь жуй или янь нэй). А снаружи – тот необходимый разговор, который позволяет человеку оставаться членом общества.

Вот это янь жуй («слова внутри», «внутренний разговор»), как уже, наверное, понял читатель, – это и есть подлинное состояние Жэнь, о котором мы говорили совсем недавно. Но конечно не всякий «внутренний разговор» есть Жэнь. Жэнь – это, первоначально, «принуждение себя» в течение длительного времени, в то время как большинство остальных «внутренних разговоров» – это неконтролируемый нами «поток сознания» или какие-то болезненные навязчивые мысли.

Вообще, если посмотреть на это суждение с учетом всего вышесказанного, то оно приобретает как бы два разных смысла. Один – открытый, для учеников и окружающих, и коротко его можно передать так: меньше говори и больше делай. Второй – для тех, кто приблизился к состоянию Цзюнь цзы: не стремись много говорить в своей внутренней беседе с духами, – такая твоя «речь» должна быть «замедленной», «нескорой», «размеренной». Главное в этом процессе – не терять «линию связи», а не многочисленные слова или «молитвы». Главное – это некий безмолвный внутренний волевой вектор, постоянно устремленный к «миру духов». И это – совет, основанный на собственном опыте Учителя. Вторая половина подлинного смысла этого суждения – «продвигайся вперед» в части «подражания древним». Человек не может двигать сам себя по ступеням духовной лестницы точно так же, как не может повторить опыт Мюнхгаузена и вытащить себя за волосы из того болота, в которое попал: переход с одной ступени на другую происходит только через «скачкообразное откровение», над которым человек не властен. Но он может заставить себя «подражать древним» и усилием воли ограничить свои животные инстинкты, которые присущи нам всем.

Вполне вероятно, что иероглиф янь, который мы видим в этом суждении (в выражении «при разговоре»), в изначальном варианте текста отсутствовал. Этим иероглифом просто продублировали янь изначального текста после того, когда жуй получило ключ в виде такого же янь, с приданием объединенному иероглифу нэ значения одного слова (а не двух, как было первоначально). И если это действительно так, в таком случае ни о каком «смысле для всех» говорить уже не приходится, – остается прочтение суждения только для уровня Цзюнь цзы.

В заключение зафиксируем такую полезную мысль: из этого суждения следует, что Конфуций не считал, что практика Жэнь может быть прекращена после достижения человеком уровня Цзюнь цзы. Это знание поможет нам понять смысл другого достаточно сложного суждения, с которым еще предстоит встретиться.