Конфуций и Вэнь полностью

И во-вторых, в любом древнекитайском тексте – больше, чем в каком-либо другом языке – очень важен контекст. В данном случае следует иметь в виду не контекст нашего короткого суждения, а всего текста Лунь юй, как единого целого, т. е. контекст постоянных бесед Конфуция со своими учениками. И в этом случае становится очевидным, что единственно приемлемым решением (в том числе и по степени своей важности) является замена местоимения «это» иероглифом Жэнь. Второе «это» – в квадратных скобках – поставлено здесь по всем правилам грамматики вэньяня: это так называемая «нулевая форма» 3-го лица, когда в тексте нет ничего иного.

Данное суждение является «практической формулой» внутреннего предстояния человека духам верха. Более того, она на 100 % апробирована в христианском монашестве, когда вместо Жэнь Конфуция монах использует Иисусову молитву, повторяя ее многократно в течение всего времени бодрствования.

И здесь есть два главных условия, на которые указывает Конфуций. Во-первых, требуется удерживать в себе это внутреннее состояние, не отвлекаясь ни на какие внешние воздействия, – таким образом, чтобы это состояние не терялось даже на короткое время. И при этом такой человек должен вести себя в обществе вполне адекватно, т. е. разумно и спокойно действовать и реагировать на все многочисленные внешние воздействия, – таким образом, чтобы ничем не обратить на себя внимание окружающих. И во-вторых, во время такого предстояния – если оно исполняется правильно – такой человек будет перманентно «отдавать свое сердце», т. е. фактически посвящать это состояние Жэнь тем предкам или духам верха, к которым он обращается. Именно эти два важных условия правильного Жэнь и оговорены в суждении.

Мы здесь не можем пройти мимо одного, возможно, очень важного указателя, заложенного в графическом послании самого суждения. Уже многократно говорилось о том – и этому приводились примеры, – что Конфуций обладал феноменальной зрительной памятью и прекрасным зрительным воображением. Он буквально «склеивал» из рисунков-иероглифов свою речь, закладывая в эти рисунки двойные и тройные смыслы. В данном суждении иероглиф Жэнь не показан, но зная эту особенность Конфуция, можно предположить, что он вполне сознательно оставил читателю (слушателю) какой-то ориентир.

Этот ориентир хорошо просматривается даже «невооруженным взглядом» после того, как смысл суждения становится ясным. Здесь мы видим два разных иероглифа, которые по своему смысловому рисунку повторяют иероглиф Жэнь, – разница только в том, что составные части этих иероглифов находятся в иных позициях относительно друг друга. В Жэнь мы видим ключ «человек» и древний иероглиф «верх» справа от этого ключа. Причем, в рассматриваемом нами суждении это Жэнь повторяется дважды (с заменой его на чжи). В качестве первой графической «подмены» Жэнь фигурирует иероглиф ши. Его рисунок состоит из развернутого знака «человек» (в виде «циркуля») и наложенного на него посередине древнего знака «верх», т. е. в нем присутствуют те же знаки, что и в Жэнь. Короткая косая черта слева на верхней черте знака «верх» на зрительное восприятие этого знака в качестве мысленной «замены» не влияет. Второй знак «Жэнь» – это конечное и (служебный иероглиф). По рисунку он почти повторяет описанный знак ши, – по крайней мере, в нем полностью присутствуют те же самые элементы знака Жэнь.

Ко времени Конфуция практика «постижения Дэ» была, скорее всего, утрачена. Гениальность Конфуция, как Учителя, заключается в том, что он собственным опытным путем, почти «ощупью» овладев таким состоянием «предстояния», сумел осознать это как единственно возможный путь к достижению духовного уровня Вэнь-вана, «духа верха». И тем самым он опередил монашескую практику «Иисусовой молитвы» на многие сотни лет, приспособив ее, в отличие от христианства, к условиям обычной мирской жизни.

Создается такое впечатление, как будто Конфуций еще раз повторяет свою прежнюю мысль о том, что человеку засчитываются его конкретные дела, а не разговоры о них (см. суждение 4.22). И тем не менее, маловероятно, что это суждение является простым повторением, – ведь речь здесь идет не о каком-то ученике, а о Цзюнь цзы.