Конфуций и Вэнь полностью

Суждение понятно без объяснений: не следует говорить лишнего – пустого и праздного, и особенно заявлять о тех своих планах, которые еще не осуществлены. Хотя самому рассказчику при этом приятно: он может покрасоваться перед собеседником в качестве хоть маленького, но «героя». «Загад не бывает богат» – гласит русская пословица. Лучше не говорить, если действительно задумал что-то сделать. Когда сделаешь – тогда и скажи. О том, что следует сдерживать свое «словоизвержение» заявляет также евангельский Иисус.

Вопрос этот чрезвычайно важен для любого подлинного подвижника, поставившего перед собой определенную цель. Через подобные «праздные беседы» из человека улетучивается все духовное, как выходит воздух из проколотого шарика. И это – духовная аксиома. Человек, который проходит духовный путь и одновременно вынужден объяснять это тем, кто смотрит в ту же сторону, – всегда теряет, а значит, совершает осознанное «жертвоприношение». Болтун никогда ничего не достигнет. Это особенно характерно для тех новоначальных, которые что-то узнав, готовы «проповедовать» всему миру открывшуюся им истину. Да, есть евангельский закон о «реках воды живой», но с этой евангельской фразой следует быть очень осторожным. Да и сначала необходимо стать Вэнь, чтобы соответствовать этим словам Христа.

Когда Конфуций говорит о «древних», он не имеет в виду весь «древний народ» в целом. Он указывает на тех, кто шел по пути Вэнь-вана, и кто этой цели достиг. И именно их, в качестве древних, он ставит в пример своим ученикам. Общее морализаторство для Конфуция не характерно. Кстати сказать, и Христос в этом вопросе тоже конкретен: Например, Его евангельское «Да, да», «Нет, нет» относится не ко всем подряд, а исключительно к обещаниям жениха быть верным своей невесте всю жизнь (Мф. 5:33). Что, конечно, исполняется очень редко.

«Достигнуть» в устах Конфуция – это то же самое, что и для древних мин синь чжэ Дэ – «просветлить сердце, постичь благодать».

Для сравнения приведем один из традиционных переводов этого суждения:

Наверное, первоначальными значениями иероглифа ши (БКРС № 8748) являются «*убегать», «*исчезать», «*скрываться» (в этом случае он предположительно произносился как и). В дальнейшем, но тоже в древности, он приобрел значения «терять», «утрачивать», «лишаться», «потеря», – как производное от первоначального «*исчезать». Это и есть его главные значения в древнекитайском языке времени Конфуция. Значение «ошибка» у этого иероглифа появилось, судя по всему, уже ближе к новой эре. Традиционное понимание этого суждения, основанное на слове «ошибка», превращает данное высказывание Конфуция в какой-то очередной банальный и бесцветный «афоризм», не говоря уже о возникающих грамматических проблемах перевода второй части этого суждения, которая состоит из единственного иероглифа сянь.

У читателя, конечно, сразу же возникает вопрос: о чем, в таком случае, говорит Конфуций? Ведь местоимение «это» (чжи) может включать в себя всё, что мы захотим себе напридумать. Нет, это не так. В этом нашем «придумывании» мы ограничены жесткими рамками. Во-первых, иероглиф сянь («принести в жертву») дополнен словом «предки» взятым в квадратные скобки совсем не случайно: это и есть самое распространенное древнее словосочетание с использование иероглифа сянь.