Книгу или свиток под названием Диван Абатур (DIWAN ABATUR or progress through the purgatories. Text with translation notes and appendices by E. S.DROWER. BIBLIOTECA APOSTOLICA VATICANA. MCML) называют иногда мандейской «Книгой мертвых» по аналогии с ее египетским прототипом. Повествование начинается со слов о том, что высший Дух Света – Хиби́ль-Зи́ва – обращается к такому же духу миров Света – Абату́ру Ра́ма, возлагая на него полномочия – судить души умерших (Диван Абатур, стр. 1):
Встань! Поставь свой трон в Доме Границ (между миром живых и миром мертвых – Г. Б.) и облекись полномочием верховной власти. И очисти (раздели) то, что есть здоровое (цельное), и того, что есть отстой, – когда мера человека исполнена и он приходит (к тебе), и получает крещение в Иордане (Небесном – Г. Б.), и взвешивается на твоих Весах, и поднимается вверх, и пребывает в твоем мире.
Подобное поручение пугает Абатура: он должен покинуть небесные Миры и своих «супруг», которые являются «достойными и годными», и спуститься в мир грешных человеческих душ. Хибиль-Зива поручает ему сначала очищать души мертвых в Иордане, а затем взвешивать их с целью определения истинного достоинства каждой души. Мотив взвешивания души после смерти является общим и для египетской, и для зороастрийской религии, откуда он и перешел в верования мандеев.
Абатур пребывает в недоумении: как он может приступить к «взвешиванию» некоторых душ, если их, по его мнению, нельзя допускать даже до крещения в Небесном Иордане? И он задает Хибиль-Зиве первые 15 вопросов, о «тех, которые…». Из этих 15 самых важных вопросов первые два касаются супружеской неверности. И только за ними идут те грешники, которые «отпали от веры», затем те, которые «развязали свой священный пояс», который, как и в зороастризме, дается каждому мандею при наступлении совершеннолетия. Потом следуют те, кто «ест неосвященную пищу», затем те, кто «идет на рынки и улицы и не выполняет ритуал омовения (крещения)» и т. д. Фактически, после «сексуальных грехов» следуют те грехи, которые нами именуются религиозными, и которые, по мнению современного человека, должны быть поставлены на самое первое место. Завершаются эти 15 вопросов опять-таки теми, которые связаны с сексуальным грехом.
Однако дальнейший разговор между Хибиль-Зивой и Абатуром окончательно убеждает недоумевающего читателя в том, что дело здесь не в какой-то случайной «ошибке». После ответа Хибиль-Зивы, который успокоил Абатура и объяснил ему, как следует поступать с такими грешниками, Абатур задает ему очередные вопросы о тех, которые совершают непростительные, по его мнению, грехи (стр. 5):
Затем произнес Абатур, говоря Хибиль-Зиве: «Теперь ты мне все это сказал. Но тех, которые совершили убийство, в каком Иордане я очищу их?».
И после получения ответа Хибиль-Зивы на такой действительно важный вопрос, – еще один вопрос Абатура, возвращающий читателя к начальной теме, но поставленный уже иначе:
– Те женщины, которые недостойны, в каком Иордане я их очищу? Женщина, которая оставила своего первого мужа, и пошла, и становится женой другого мужа, в каком Иордане я ее очищу?
Подобный вопрос может возникнуть только в том случае, если женщина в обществе пользуется полной свободой, т. е. свободой, сопоставимой с сегодняшней.
Мы не будем приводить читателю все те наказания, которых, по разумению Хибиль-Зивы, заслуживают такие грешницы. Все они даже к «очищению в Небесном Иордане» не допускаются. Но современному «христианину», которого не пугают подобные «сказки» об Аде и Рае, чисто по-человечески интересно узнать другое: по какой причине эти «глупые» мандеи осудили грех «супружеской измены» более строго, чем любой действительно религиозный проступок и даже чем убийство другого человека?
