Конфуций и Вэнь полностью

Именно при Дун Чжуншу был придан государственный статус тем древним книгам, которые известны сегодня под названием «конфуцианских». Состав этого «Пятиканония» следующий: 1). летопись Чунь цю («Вёсны и осени»); 2). Ши цзин («Книга стихов»); 3). Шу цзин («Книга истории»); 4). Ли цзи («Книга ритуалов»); 5). И-цзин («Книга перемен»).

Из этого собрания первые две – это действительно старейшие книги в истории Китая. Здесь следует отметить, что сам термин «канон» (цзин) или «канонический» (тоже цзин), в словаре Эръя имеет неустойчивое содержание, а это свидетельствует о том, что даже ко времени окончательной редакции словаря иероглиф цзин не приобрел своего традиционного значения. Первоначально все эти книги не имели в своем названии приставки цзин.

Как видим, в этом первом каноническом собрании важнейших «конфуцианских» книг Китая отсутствует Лунь юй. И это – через 400 лет после времени жизни Конфуция! Для любого разумного исследователя такое положение дел покажется странным. Здесь можно добавить, что как заявляет традиция, сначала было сформировано собрание из шести книг («Шестоканоние»), которое дополнительно включало в себя «Книгу музыки». Но эта книга впоследствии была утеряна (или ее вообще никогда не существовало), вследствие чего «Шестоканоние» сократилось до рассматриваемого нами «Пятиканония».

Включение в первый «конфуцианский» канон гадательной «Книги перемен» свидетельствует о том, что Китай, современный Дун Чжуншу, уже ничего не знал о подлинном Дэ. Напомним читателю, что получение человеком Дэ и «гадание» этим же человеком по «Книге перемен» – это конфликтующие по своей внутренней сути явления. Тот, кто получает Дэ, гадать о будущем никогда не станет, т. к. свои поступки он соотносит только с «интенсивностью» Дэ по принципу детской игры «холодно» – «жарко». Такой человек своим земным будущим не интересуется. «Если утром услышишь о Дао (т. е. получишь опыт Вэнь), то не беспокойся, если вечером умрешь». Почему? – Потому что такому человеку ничего не грозит, – он уже достиг своей главной цели. Обратная дорога в мир «духов верха» для него открыта. Следуя этой логике, можно сказать, что те, кто составлял канон, опыт Вэнь не имели. Или – они не читали Лунь юй (по той причине, что этого текста еще не существовало).

Здесь необходимо дать еще одно небольшое пояснение относительно первоначального списка канонических книг. «Книга ритуалов», которая тоже вошла в канон, не имеет ничего общего с подлинными древними ритуалами Чжоу. Исторические документы эпохи Хань свидетельствуют, что к этому времени китайцы уже ничего не знали о древних ритуалах. Правители нового Китая безуспешно разыскивали тех людей, которые могли бы хоть что-то знать об этих древних «богослужениях», и когда никого не находили, создавали свои «эрзац-подобия», – с тем, чтобы хоть как-то приблизиться к славному времени «совершенномудрых». Добавим, что именно при Дун Чжуншу, а не при Конфуции, в Китае впервые были введены экзамены на государственные посты, основанные на знании книг. То есть вовсе не Конфуций и не его Лунь юй явились подлинной причиной появления в Китае этой практики.

Коротко подытожим: если традиционный Лунь юй, это, как известно читателю, «учебник» для преобразования внутреннего мира человека, то введенное Дун Чжуншу «конфуцианство» – это, фактически, набор внешних приемов для успешного правления государством, – что-то наподобие методики, созданной с использованием иероглифов, которые были популярны в «счастливые времена» древнего Чжоу.