Конфуций и Вэнь полностью

Объективными свидетелями того факта, что известного нам текста Лунь юй к этому историческому времени еще не существовало, являются два самых авторитетных древних словаря Китая – Эръя и Шо вэнь. Словарь Эръя был создан приблизительно в III в. до н. э., т. е. до времени правления Цинь Шихуана, затем дополнялся вплоть до I в. до н. э. и, наконец, в эпоху Сун вошел в конфуцианское «Тринадцатиканоние». В этом словаре иероглиф Вэнь отсутствует, что не могло бы иметь места, если бы текст Лунь юй к этому времени уже действительно существовал. В качестве отдельной словарной глоссы в этом словаре также отсутствует и «главный» иероглиф Лунь юя – Жэнь. Но в главе «Истолкование земель», которая не имеет никакого отношения к «человеколюбию» или «гуманности», – сказано следующее (9(7).047): «Люди земель Дапин обладают гуманностью (Жэнь), из Даньсюэ – мудростью, из Дамэн – держат слово, из Кунтун владеют военным искусством» («Китайский словарь “Эръя” в идеографическом и этнокультурном аспектах»: монография/Т. Е. Шишмарева. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2016, стр. 206). И это тоже свидетельствует о незнании создателями словаря книги Лунь юй (сам единичный факт подобного наличия иероглифа Жэнь в словаре – это, скорее, поздняя приписка или дань уважения редкому иероглифу Ши цзин). Заявлять о том, что «люди Дапин обладают Жэнь» равносильно тому, что в «землях Ярославля живут Христы (или Конфуции)».

В более обширном и упорядоченном словаре Шо вэнь (I в. н. э.) отсутствуют, как мы уже упоминали, два важнейших иероглифа из первого суждения Лунь юя (фактически, из «зачина» этой книги): иероглиф пэн («псевдо-друг») и иероглиф сюэ («псевдо-учение»). Это не могло бы иметь место в том случае, если бы Лунь юй к этому времени уже был известен. Ну и теперь продолжим наш исторический экскурс в «конфуцианское» каноноведение.

В эпоху Тан (619–907 гг.) в Китае прославился известный комментатор Кун Ин-да (574–648), который по указанию императора написал фундаментальный труд под названием «Правильные толкования “Пяти канонов”». После чего именно этот его труд стал использоваться в качестве образца для экзаменов на чиновничьи должности. Как видим, и в это время Лунь юй в качестве канонического текста отсутствует. А следовательно, он не входит в число почитаемых книг не только в Китае, но даже в самом конфуцианстве («школе служивых»).

Впервые в качестве текста, почитаемого на государственном уровне, Лунь юй появляется только в эпоху Сун (960–1279), когда к традиционному «Пятиканонию» было добавлено так называемое «Четверокнижие», которое включало в себя следующие тексты: 1). Да сюэ («Великое учение», текст является переработанной главой книги Ли цзи из «Пятиканония»); 2). Лунь юй; 3. Чжун юн («Учение о середине», приписываемое ученику Конфуция); 4). Мэн-цзы (философ, главный «последователь» «Конфуция», который жил приблизительно через 150 лет после предполагаемого времени жизни Учителя).

И уже только после этого «Четверокнижие» становится, фактически, главным среди всех собраний книг, – и именно оно используется в качестве бызовых текстов для сдачи государственных экзаменов. Однако главную роль в этом новом собрании играет короткий текст Да сюэ, а не Лунь юй. Впоследствии все эти важные «конфуцианские» книги были собраны в конфуцианское «Тринадцатиканоние», куда был включен и упомянутый выше словарь Эръя. Причина включения словаря в сборник канонов точно неизвестна, но скорее всего, это произошло потому, что в эпоху Хань сложилось такое мнение, что этот словарь создавался в качестве некоего пособия для разъяснения терминов «конфуцианских» книг, что звучит очень неубедительно. Сам факт включения словаря в конфуцианский Канон свидетельствует о достаточно неясном представлении самих интеллектуалов Китая о сути этого философского направления.

В сфере интересов китайской философии и государственной идеологии Лунь юй очутился только благодаря творчеству неоконфуцианских философов, – где-то в период от X до XII вв. н. э. Наиболее известным представителем неоконфуцианцев был уже знакомый читателю Чжу Си (1130–1200). Именно он написал тот комментарий к «Четверокнижию», который стал считаться классическим, в том числе, для традиционного понимания текста Лунь юй. Трактовка всей терминологии Лунь юя – включая Дэ, Жэнь, Вэнь – в этом комментарии также требует заявленного Конфуцием «исправления имен» (чжэн мин).

После всех этих исторических экскурсов, следует, наконец, ответить на вполне ожидаемый вопрос читателя: если подлинного Конфуция мы так и не обнаружили, в таком случае каким образом мог появиться текст Лунь юй? Кто является его создателем (или создателями) и в какое время этот текст мог возникнуть? Для ответа на эти непростые вопросы нам тоже помогут свидетельства, зафиксированные в древних текстах Китая.