– Уходи прочь от жалкой толстухи!
– Это уже эпитет во языцех. Наверное, все в курсе этого новомодного выражения!
На его голову приземлился большой длинный далилинский тапок, Хрисанф снял его, поправил волосы и опять стал прыгать возле неё что твой кузнечик.
– Ладно. Покрашу в красный и отвезу в Саунд.
В сторону: но скорее всего, сам выкуплю и спрячу в дальнем гараже. Как можно Далила-карс и какому-нибудь встречному-поперечному.
– Умница! А теперь поцелуй меня и возвращайся поскорее!
– Ещё с Арсиком должны номер придумать. Рэп читать будем!
– О, ноу!!!
– Ты же любишь хип-хоп.
– Люблю (выдохнула).
– Ну и вот (доволен самим собой).
– Уж лучше на скрипке там попиликай. Что умеешь. Или на фортепиано. Что ближе.
– Не хочу! Я хочу штаны с лампасами, мастерку с катышками и бандану!
– О, нет!!! Как говорится, Боги!
– Арсен говорит О Господи!
– Правильно говорит. Но что-то ты зачастил к нему?
– Ревнуешь?
У Агния появилось на лице выражение лисы, наевшейся спелой клубники.
– Кто-то ревнует! Кто-то ревнует!
– Это же я. Всё не как у людей. Мне придётся бороться за тебя с мужиком?
Хрисанф прильнул к жене, как кошка к печке.
– Хотя бы так. А то ты никогда меня не ревнуешь.
– Как это не ревную! Я постоянно тебя ревную.
– Не ревнуешь. Только я, как проклятый, в собственном соку варюсь.
– Я очень ревнивый человек и ты это знаешь!
Он знал. Но знал также, что жена, как и Арсен предпочитает капитулировать, когда на горизонте всплывает хоть какой-то заслон. Она просто злится. Предпринимает убогие попытки. Затем признает поражение: Я не намбе уан и никогда им не буду. Никто меня не любит. Меня невозможно любить потому что.
Кирсанов обнял Кирсанову и, нежно ухватив её за щёки, стал чуть-чуть покачивать её голову влево-вправо.
– Нет-нет-нет.
– Не делай так, я не маленькая.
– Не делай так, я не маленькая!
– Агний!
– Я узе большая и сурьезная мадама. Не хочу! Не буду! Не трогай! Не надо!
– Не надо!
– Вот видишь. Ты убила свою ревность. Это ведь тоже преступление. Тоже очень тяжёлое. Преступление против себя.
– Значит, ты самовлюбленный дурак.
– Сказала она, как отрезала.
– Но я действительно очень ревнивый человек. И это не предмет гордости.
– Сказала она. И держала себя в руках.
– Агний, хватит!!!
Он отпустил её голову, а она опустила глаза. Как будто ей стало стыдно. Хотя ей уже давно не двенадцать и краснеет уже не от волнения, а скорее – скачек давления, мороза, или жары.
Он хотел уйти, чтобы не причинять ей более неудобства. Снова, как миллион лет до нашей эры: неловкость, возникнутая неоткуда между двумя неловкими подростками, случайно соприкоснувшихся пальцами в длинном коридоре школы. Хрисанф смотрел в сторону и ругал себя за язык без костей и жестокость, и идиотизм, и подчеркивание её недостатков, и за акцентирование разницы, пропасти между ними, что на мгновение хотел повернуться на 180 и сбежать со скоростью света от неё, от этого обвинения, от этой без-ответственности.
Потом, непонятно зачем, хлопнул себя по лбу и стал медленно разворачиваться.
Быть таким стремным парнем уже не модно. Мелькнула мысль.
Но тут её рука резко повернула его к себе и весьма ощутимо потянула уже его щеки из сторону в сторону.
– И он не знал, какой комментарий ещё можно вынуть, поэтому решил удалиться. Пускай думает сама.
– Как хорошо, что ты не конъюгат.
Агний удержал её руки своими пальцами на лице и всмотрелся в её не сердитые глаза.
– Люди великолепны.
– Не люди. А любовь.
– Если бы ты была мною, ты бы ушла.
– Так я и делаю всегда.
– Что хочет, то и делает.
– Если б можно.
Тут на него нашёл порыв. Всю его недавнюю меланхолию, возвышенность и философскую отстраненность как ветром сдуло. Он кинулся к жене и остался дома на весь день и всю ночь.
Потом запишу в своём дневнике, что Далила всё-таки ведьма моего сердца. Это слишком дорого для неё стоило. Ведь в жизни всегда бывает с точностью наоборот после таких разговоров. Мы создали волшебный мир, где всё по-другому. Она вела меня по этой тропе, а я шёл за ней и наполнялся счастьем.
Глава 19
Суматошный босс сегодня не заходил. Странно. Я начеркал на листочке пробный текст. Так оттуда взял, то отсюда. Аэлитка посоветовала отрерайтить у Пушкина, "что лучше слов для кантри песенки не придумаешь". В общем, получилось чудовищно. Но задание выполнено.
Арсен прикрепил лирику магнетиком на холодильник, и, проходя мимо, то и дело просматривал на свой мелкий тараканий почерк.
Для влюблённого человека как-то не комильфо. Но это же по заказу. Хотя можно было и постараться. А как постараешься, если не по этой части.
Выходный проходит даром. Только в доме прибрался и одежду постирал. На улице холодновато, не для пробежек. У чиполлинки праздничный аврал каждый день.
Он включил телевизор и пролистал несколько музыкальных каналов. Минут через пятнадцать выключил и немного посидел в звенящей тишине.
