– Кто-то говорил, что Айтал из кистей выпал. А сам всегда такой. Такой. Вкус, цвет, эмоция, чувство. Для тебя всё, как взрыв. Слишком сильно. Поэтому ты и говоришь, что одинокий и что тебя никто не любят. Все тебя любят и восхищаются тобой. Просто ты этого не понимаешь. Потому что чувства у тебя на другом уровне.
– Звучит как оскорбление?
– Нет. Просто я тоже там, в толпе среди них.
– Но в то же время со мной?
– Если хочешь, то – да.
– Конечно, хочу!
Хрисанф снял оберточную бумагу и показал второй подарок.
– Манускрипт Войнича?!
– Да, я видел, что как-то ты интересовалась.
– Агний! Прелестно!
– Она новая. То есть новенькая копия. Чистенькая. Гладенькая. Как ты любишь.
– Да, не хватало нам в доме с малышами древних микробов.
– Вот поэтому. Знаешь, что это за книга? Как думаешь?
Далила быстро перелистывала томик, как бы ища изъяны и не находя их.
– Ну… У меня недавно было предположение, что это травник по мужской силе.
Он засмеялся и прикрыл свою голую грудь руками крест на крест, как будто стесняясь.
– Ах, что вы говорите, миледи!
– Но похоже же! Ты же знаешь, скажи!
– Нет.
– Ну, почему?
– Теперь для меня это раз и навсегда травник по мужской силе поэтому. Всё. Слова Далилы, средоточия моих чресел, света моих очей, моего дыхания, моего сердца, живущего автономно, моей жизни – это истина в последней инстанции.
– Ну, Агний! Противный-препротивный!
– Может, посмотришь третий, если не подарочек, то думаю, может, тебе понравится. Возможно.
Хрисанф протянул жене небольшой листок, сложенный вдвое. Она раскрыла его.
– Это…
– Да. В прошлый раз мы ссорились из-за этого, поэтому я хотел хоть как-то загладить свою вину и не повторять ошибки.
– Имена нашим детям?
– Да, мои версии и предложения. Как только ты забеременела во второй раз, я сразу стал думать об этом. Ну, у меня не такая обширная фантазия, как у тебя, или у Аэлиты.
– Да брось! Мы же черешенку рандомно кидали!
Далила приблизилась к мужу и осторожно расцепила его опять скрещенные на груди руки.
– Я даже не знаю, что сказать.
Она устроилась на его груди и стала слушать уже давно любимые ей звуки: стук его сердца.
Мальчики: Савва, Рафаил.
Девочки: Трейс, Майя, Сандаара.
– Это просто так. Не по значению. Просто понравилось, как произносится. Ну и дедушка Савва тоже неплохо. И в школе будет старичок Савва. Можно было бы ещё Тарас, но ты знаешь, что я больше иксы подкидываю.
– Я даже думать не буду. Пусть остаётся, как есть. Так и будут их звать.
– Что ты? Не будем разводить полемику?
– Не будем. Может, ещё потом родим. Имён красивых много на свете, что не счесть.
– И ты даже не будешь противиться против Майи? Тебе не нравилось это имя ввиду его слишком объёмного содержания. Но даже если ты потом будешь против, я ни за что не передумаю именно в этом пункте.
– Оно не объёмное. Может, слишком короткое. И я знаю, что тебя не переубедить, если что тебе взбрело в голову.
– Очень даже можно. Кроме того, в ордене и в других местах почему-то думают и ждут моего продолжения в виде сыновей. Но у меня от взрослого мужского потомства остались только Айнар с Айталом. И всё равно люди глупы до невозможности. Видно же, даже по ним, что сыновья идут в мать моём случае. А до девчонок им никогда дела не было. И слава богу, что в этом мире существует глупость! Это так облегчает жизнь! Я хотел внезапно признаться тебе в одном… Но это будет больно, после такого прекрасного вечера.
– Ладно, признавайся в грехах своих. Сегодня я не могу на тебя сердиться. Это удобный момент.
– Наши горничные. (молчит). Виктория, Вероника, Ванесса – мои дочери.
Далила, конечно, удивилась. Но потом в её голове наконец сложилась мозаика. Почему она решила, что её первые дочки похожи на их домашних работниц. Почему девушки так охотно помогают с малышами. Почему почти что в один голос видят в Айсене копию папки. Да они сами – копии отца. Просто мужской вайб совершенно отзеркаливал эту мысль и никогда не сводил вместе то, что было бы очевидным для другого, более зоркого глаза.
– Аа…
– Прости меня, дорогая, что скрывал это от тебя. Они и сами не знают. И прошу тебя, не говори им правды. Лучше выгони, но не говори, от кого они урождены.
Далила поняла. Да и чего тут непонятного. Он ведь нашёл их поздно. Как и старших сыновей. Но и отказаться от родных кровиночек не в силе.
– Ладно. Ну что поделаешь. Я наверное должна к ним лучше относиться? Даже не знаю, как теперь к ним обращаться.
– Как и раньше. Они – не слуги. А молодые девушки с заработной платой и непыльной работой. Я делаю профайл для Виктории. Ей уже 19, но нескольким агентствам она весьма приглянулась, как фотомодель. Так, что если её возьмут, она уедет отсюда. У другой есть парень, подозреваю, скоро – жених. Так что, я их устрою и они сами довольно самостоятельные стали.
– Агний.
– Да, любовь моя.
– Вот почему у вас была недомолвка с Арсеном? Он знал, что у тебя большая семья и большие планы.
– Да. Этот мелкий хитрый угорь заставил меня погреться в аду совести.
– Они же не конъюгаты.
– Нет. По крайней мере, сейчас. Здорово, да! Просто люди. Даже непонятно, когда они успели выпасть в этот мир.
