– У тебя здесь ошибка в формуле.
– Где?
– Вот.
– Но… (осеклась, увидев оплошность).
– Дай-ка исправлю. И лучше рассчитать вот этим способом.
Хрисанф взял её черновые записи и быстро исписал лист с поправками. Далила опешила.
– Но разве не ты мне в прошлый раз помогал с этой главой?
– В первых трех абзацах да, но потом Урсула заорала благим матом, и мне пришлось идти разбираться.
– Да…
– Здесь ты использовала принцип работы маятника Денвера Дэша, но вот видишь, тут интеграция отклонена на 3 положения. Это не существенно, но разве ты не знала, что Григорьев три года назад разработал улучшенную концепцию этой теории? Надо было у него спросить, он хорошо разбирается в этой теме.
Далила вздумала закипеть-зашипеть-сморщиться и как следует хлопнуть супруга о крепкую спинку стула прямо его слишком-умной-во-всем-разбирающейся-и-все-знающей-головой. Но через секунду сдалась и в бессилии стукнулась лбом о стол.
– Сам делай тогда. Я ничего не знаю.
Агний сел рядом и аккуратно сложил её бумаги в сторону.
– Помогу, конечно.
– Заткнись.
– Думаю, у нас остались ещё места, я походатайствую за Константина в комиссии, давно наблюдаю за его новой работой по криобиологии, очень интересно, надо поддержать молодого специалиста.
– Ты это серьёзно или опять издеваешься?
– Посмотри на меня и узнаешь ответ.
– Нет.
– Ну тогда мне придётся обнять тебя.
– Нет! Отстань! Отпусти!
– Не отпущу, пока не простишь и не посмотришь на меня.
– Ни за что!
– Тогда я буду считать до трёх.
– Читай хоть до биллиона!
– У меня всё хорошо с математикой в отличие от некоторых. Раз, два…
– Ненавижу!
– Три, четыре…
Брыкается.
– Сто пять десят.
– Я устала.
– Ну, конечно. Ты же так долго работала. Надо и отдыхать.
– Ненавижу!
Ещё через какое-то время.
– Одна тысяча один далилинский упрёк.
– Агний.
– Да, моё солнце.
– Покажи, что в коробке.
– Ну, наконец-то! Я морально подготовился сидеть так три дня и три ночи.
Хрисанф отпустил вспотевшую от односторонней борьбы жену и пошёл открывать подарки.
– Вот! Это от Арсушки. Варенье из голубики! Правда оно было в другой склянке, но я тут дома сменил упаковку.
В этом весь он. Мне не интересны все эти мелочи, а ему важна каждая маленькая ленточка, каждая крапинка. Они с Калитой даже держат небольшой магазинчик сопутствующих товаров, чтобы люди с задумкой могли оформить свои дары.
Он тут же поднёс ей на выбор небольшую деревянную расписную ложку и серебряную ложечку, которую в мастерской сами с Калитой склепали.
Она взяла вторую и попробовала гостинец.
– Мм.. Как вкусно! Ты знаешь, что это одна из самых любимых ягод животных?
– Конечно. Я и сам животное, которое очень любит эту ягоду. Она калорийная и легко естся.
– И потом зубы чёрные.
– Ну и что. Кого это волнует, когда жрать охота.
Далила опустила в банку деревянную ложку и поднесла её полной мужу.
– Нет. Той, которой ты ела.
Она стала кормить его своей серебряной и он с удовольствием проглотил пол-склянки.
– Бабушка Арса – что надо!
– Оставь чуть на утро.
– Точно-точно.
Агний предусмотрительно закрутил крышечку и отставил сладость в сторонку.
– Правда, я почти без спросу унес, у Арсушки-то. Опять своё бескультурие показал оказывается. Ещё жюльен брал. Но по дороге схавал, прости. Но он был с грибами. Ты же от них в восторге.
– Зная, как смаково готовит Арсен… Ты же знаешь, что я их кушаю, когда не знаю, чем блюдо начинено. Так бывает и с пиццей, и с роллами, и с мясом по-французски.
– Хочешь, я тебе завтра испеку?
– Нет, не стоит беспокойств.
Хрисанф тоже очень достойно готовит. Но там ему нужно уловить момент. А то он может быть впопыхах, и тогда порежет палец весьма ощутимо. На нём всё очень быстро заживает, но 24 часа за плитой – это не про него. Ему эти 24 надо разложить на миллион и других дел, кроме её завтраков, обедов и ужинов.
– А ещё?
– Ещё будет!
Далила остановила его, потянула к себе за руку и указала мизинцем на свои губы.
– Что-то никто меня этим вечером не целует.
Агний расплылся в обезоруживающей, раскрывающейся как цветок навстречу свету, улыбке.
– Сама же не разрешала.
Он поцеловал её и дальше она разрешила ему всё остальное. Пусть это и было её деловое место.
– Любимый.
– Любимая.
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя.
– Прости, что я не очень умная.
– Женщинам необязательно нужно быть такими.
– Какими?
– Такими, как ты думаешь.
– А как я думаю?
– Как в какой-нибудь книжке.
– Тебе просто лень говорить после Этого.
– Мне не лень (обеспокоенно). Хочешь ещё? Я готов!
– Нет же. Я не об этом.
– О чём же тогда?
– Мужчинам необязательно это понимать.
– Ах ты дурочка таинственная! Выкладывай без утайки.
– Ничего. Просто любовь.
– Как сложно. Далила Птеровна опять вещает нам, ползучим гадам, с высоты полёта.
– Это не так. Ты же знаешь. Просто притворяешься противным.
– Наверное, мы никогда не перестанем ссориться. Слишком разные. Я болтаю всем и вся, что мы – родственные души, а потом вдруг резко поймаю: я не с ней, мы – разное сейчас. И мне хочется плакать. Поэтому я смеюсь и иронизирую. Чтобы не проиграть тебе.
