– Тебе вот смешно. Мне – нет. Всю ночь потом не сплю, как помиримся. Всё думаю: что сделал не так, где промахнулся.
– Ты слишком балуешь её.
– Ну, конечно!
Энергично мешает деревянной лопаткой стручки фасоли, гору лука, чеснока и перца в приличной порции масла.
– Далила не разрешает мне увлекаться острым и жареным.
– Ой.
– Ну, как рекомендация.
– Ой.
– А что прикажешь делать! Если б ты знал, что иногда я просыпаюсь весь в холодном поту ночью от кошмара, что мужчины её семьи схватили меня и выкинули вон.
– Ой.
– Я живу в постоянном стрессе из-за того, что не соответствую параметрам её рода. Чтобы не ударить лицом в грязь. Если я не буду заботиться о ней так, как они заботятся, то меня просто сольют в сток.
– Никто тебя не сольет. Опять ты всё намудрил в своей странной голове. Если хочешь знать, люди бывают счастливы, когда спровадят своих детей куда подальше. Акт приёмки-передачки. Мавр сделал своё дело, свобода. Это норма у людей, если ты не в курсе: выталкивать спиногрызов из гнезда. Её родня тебе бесконечно благодарна, наверное, что ты избавил их от этого балласта.
– Вы с Далилой точно соулмейты. Она то же самое толкает. А с чего ты на меня напустился из-за Викушки тогда? Я ведь тоже по законам природы.
– Ну… Не знаю. Поступай как знаешь. Это не моё собачье дело.
– Ах ты хитрожопый гадёныш. Во всяком случае, я прям трясусь оттого, что мне приходится выделываться перед ними, изображая состоятельного учёного-изобретателя, а на деле гроша ломаного не стою.
– Ну, сделай каминг-аут, признайся, что ты придурковатый конъюгат.
Хрисанф чуть не огрел своего любимого ученика скалкой, которой раскатывал тонкое тесто для гедза: он не на шутку завёлся и просто строчил эти пельмешки, как из пулемёта.
– Тебе бы только угорать с меня! Далила не любит такие пельмени, тайком кушаю. Но и потом она жалуется, когда засечёт при поцелуе.
– Кстати, как они это… Нашествие внуков и племянников приняли?
– Как-как. Разумеется, с великой радостью. Чуть на руках меня не носили. Да и носили. Ведь мы все смирились уже с тем, что у нас женой не будет детей. И тут. Старик со старухой на склоне лет стали выпускать крокусы любви.
– Ей-ей!
– То есть они думают, что мы прибегли к суррогатному материнству в комплекте с ЭКО, и скрывали это до поры до времени, чтобы не сглазить. Поэтому у нас четверня и пятерня. И две параллельные суррогаточки.
– Ей-ей. А ваши дети однояйцевые?
– Нет, но поскольку вы все идиоты и поёте в одну дудку, что малыши в меня, то все так и думают.
– Дела!
Они уже трескали яичницу, жаркое, гёдза, салат и даже налили себе по капле красного вина, что притащил с собой Кирсан, в сок.
– Так и живём.
– Птерыч, недурно. Нормально.
– Я чувствую себя, как тот славный малый, что вокруг большого пальца семь раз кружится. Чтобы быть этим самым нормальным семьянином.
– Но ты ведь рождён для этого.
– Не иронизируй! Оф кос! Ни за что не отступлю.
– Ей-ей!
– Вот вам с Далилой смешны мои рвения. Я ходил на тот концерт, где ты своей маме букет принёс.
Аосен покраснел, как свёкла, и ничего не пришло в ответку этому проклятому боссу.
– Что, теперь твоя очередь да. А как твой папка танцует! С тех пор я только так и припрыгиваю перед моей драгоценной.
– Птерыч, прекращай.
– А что? Без шуток. Мне очень понравилось представление. Сам передал букет через одного мальчонку твоему отцу, отныне я его поклонник. Вот каким надо быть мужчиной, чтобы завоевать такую женщину и воспроизвести на свет такого прекрасного сына. Я всегда ищу примеры хороших союзов, чтоб верить в основы и фундамент моих с женой отношений. Типа, есть же в мире любовь.
– Птерыч, не то.
– То, то.
Арс всегда смущался своего происхождения. Хрисанф верно подметил про его отца, артиста балета, и мать, оперную певицу. И тут он, как верно подметила дочь рядом с ним сидящего: толстый за ЗО, или как описала Кира: широкий и просторный. Ну, как из кистей выпал.
Наверное, поэтому мне не понравилась та колючка. Мутанты мы с ней.
– Ну, вот видишь. Всяк достоин уважения. Даже моя маленькая карманная монстрика. Что поделаешь, уродилась.
– Сорян.
– Не за что. Понимаю. Слава богу, дочери – не сыновья. Легче мне с женщинами. Где мужик – там и напряжёнка начинается. Пусть дуры и невежи тёмные, особо на меня не наезжают, поэтому я рад-радехонек, что они не знают правды. Я могу хоть как-то быть ближе с ними. Поздняк, уже что-то наверстывать, да, поезд ушёл, взрослые самостоятельные люди, но благодаря сердцевинке моего сердца, как будто для меня сделали исключение, дали шанс, хоть на миллимоль быть рядом с бисеринками чего-то хорошего от меня. Можешь не встречаться с моими увальнями от первого брака, это я пошутил. В отместку, что ты критиканил моих несовершенных дитяток. Они ни в чём не виноваты. Один я виноват.
– Что ж. Думаю, с тем, который адекватный чувак, можно побеседовать.
Агний с нескрываемым удовольствием хлопает Арсена по плечу.
– Ну что за идеальный мальчик! Вестимо, от таких-то!
– Хрисанф, хватит уже!
– Господи, как вы с Далилой похожи! Оба из хороших семей, голубокровные.
– А почему твои сыновья носят другую фамилию?
