Ванесса. Та ещё кнопка. Та ещё скрепка. Мельче всех. И ростом и возрастом. Шестнадцать, не больше. Неужели, не доучилась, или инфантильно выглядит. Ну, так сказать, не писаная красавица и не писаная торба. Моя чиполлинка миниатюрная, но всё при ней. Эта плосковата, угловата, странноватиста. То хмурая, то нарочито эмоциональная. Чернява. Светлая, но как будто смуглая. Много теней, впадин, выемок на лице. По пути в столовую мельком видел её мать, Камилу. Обычная женщина в возрасте, полная, говорливая, довольно мобильная и крепкая. В молодости, возможно очень даже может быть недурна собой, смешанных европейских и азиатских корней, пашенная, как говорят. С полными яркими губами, большими глазами, большим носом. Фигура уже соответственно погоде, но раньше понятно, почему на неё запал его босс: привлекательная для мужчин.
А это, точняк, ни в мать, ни в отца. Ну да, всё равно черты папки проглядывают в вытянутых глазах, овновых бровях, извечной ухмылке. Но корявая, как говорится. Сама себя портит. Вместо няшки – дюдюка. Одевается также мрачно, нескладно, однако с неуловимым вызововом. Посмотрела на меня, как будто я жалкий червяк какой, а она королева Виктория. Бывает, же такое. Руки тонкие красивые, а она их как-то крючит. Спину крючит, ноги крючит, походку крючит. Нарочно делает. Или самая такая нескладеха. Рот очень даже симпатичный, с чуть чуть выпяченной верхней губой, приоткрывающийся невольно, но она предпочитает маску какого-нить злыдня. Волосы тёмные, прямые, только до плеч, негустые. Глаза тёмные, при одном освещении – с зелёными искорками, при другом – как уголья, без зрачка. Но хрен ими полюбуешься, недовольство и сарказм во всём. Как сеньорита такую терпит у себя дома? Но та как будто не замечает, мягко ко всем обращается, как к помощницам, и честно говоря, местами, не как хозяйка, а как просительница, сделать ей великое одолжение, снизойти до неё. И Виктория с Верон с удовольствием бросаются делать всё, что захочется капризной избалованной барыне. Чуть ли не веером её обмахивают, пылинки сдувают. Ванесса тоже вроде с ними, и в то же время как будто ей смешно. Зачем тогда работаешь здесь. Бедняга Птерыч. Не хотел бы я такую дочь. А он ни сном ни духом. Видимо, не видит этой дикой разницы в родной троице.
И ничего они не мастерицы. У Виктории от волнения и излишка старания всё валится из рук: посуда, корзина с бельём для стирки, слава богу, детей она пока ещё не роняла. Вероника – славненькая, но сам наблюдал, как она помешала варенье в чай Далилы мизинчиком. Вылизывает пятнышко на платье, сметает крошки на пол. Простовата.
Ванесса, без комментариев. Студент на подработке в одну смену. За пивасик и чипсы. Что-то есть в ней раздражающе-хрисандельское, но босс, чесс, гораздо более менее. Малявка. Маленькая чертовка. И на Птерыча бывает прорух, от шедевра не всё шедевры.
Хрисанф шепчет Арсену.
– Ты ещё сыновей моих старших не видел. На днях приезжают. Познакомишься с ровесниками. Как молодёжи не тусоваться.
Арс, вспомнив сплетни об Айнаре.
– Нет, уж, увольте, благодарю покорно.
Босс заливисто смеётся на всю кухню и получает тычок от жены, которая в то время мирно упивалась первым в виде мясного супа на косточке, вторым в виде итальянской пасты и между этим холодцом, салатом и печеночным тортом, сварганенным той самой Ванечкой.
– Кушай-кушай, яхонтовый мой! Не обращай на этих девочек внимания! Мы тут обделены сильно в мужском обществе, так что все ужасно переволновались!
Виктория с укором.
– Александр, как можно…
Вероника.
– Ха-ха-ха! Но он такой толстый и кому за ЗО да?! Извиняюсь!
Ванесса.
– Этот чмырь? Кирсанов, вы что, белены объелись. Я пойду. Ей-богу, чаепитие у безумного шляпника. Дураки вы все.
Далила вставляет замечание.
– Вани, не выражайся в присутствии дорогого гостя. И да, ты на сегодня свободна, можешь идти домой.
Но далее присоединяется сатаной к мужу.
– Правда-правда, Арсенушка! Такой замечательный мальчик есть тут, Айнарушка Аичи и его золотой брат Айталушка! Я думаю, вы непременно подружитесь.
Ох! Всего полчаса, а столько возни.
Глава 45
Хрисанф не стал сильно задерживать Арсена, который одной половиной себя присутствовал в гостях, другой – витал в беспокойстве об Аэлите.
Провожая друга, Кирсанов из переднего холла скрылся на минуту в одной из боковых дверей и вернулся с одной из младших дочерей.
– Это наша Урсик, мишка моя! Поздоровайся с дядей Арсеном!
Девочка была похожа на пупса с золотыми волосами и голубыми глазёнками.
– Пливет!
– Чкрк, моя сладкая! Она пока не очень понимает букву Р.
Арс сел на корточки перед малышкой и протянул ей свою ладонь, чтобы она пожала ему руку.
– Какая молодец! Она уже умеет говорить? И ходить начали так рано?
Хрисанф взял дочку на руки и стал поправлять ей розовые банты.
