– Да, им нет года (есть временные несостыковки в повествовании). Я бы и с остальными детьми познакомил, но ты прямо весь на иголках. Понимаю. Я поеду с тобой. Только Далиле скажу. Айсенчик и Хайджи – задроты, как мама, играют в кубики, никак не оторвешь, и интроверты больше, не очень по части тусовок. А Милка, наоборот, вся в крестную, хлебом не корми, дай во всём разобраться, принять участие, сейчас помогает Камиле собрать игрушки, вся в процессе, на меня даже не взглянула, деловая колбаска, королевишна, тоже в мать. Правда, хороший дядя, Урсула?
– Холосий!
Арсен не удержался и засмеялся.
– Какая умница!
– Старшенькая же! Папина, мамина будущая помощница! Да и сейчас всех на место ставит.
– В отца, наверное.
– Нет, они все в жену мою. Крепенькие и сильные, упертые и такие же красивые.
– Птерыч, по-моему, все твои отпрыски под твою копирку.
Агний даже обиделся.
– Это ты о старших… (понижает голос). Ну, они, конечно, не такие писаные расписные, как твоя дюймовочка. И воспитания у них никакого нет. Но что поделаешь.
– Ты опять не так понял. Моя чиполололо, конечно, вне конкуренции, гений чистой красоты для меня, но другие сказали бы, что ВВВ – просто бомба.
– Думаешь? (недоверчиво)
– Само собой.
Возвращает девчушку в детскую, по пути оповещает супругу о своих планах и они садятся в углозуба. Хрисанф за рулём, потому что Арсен довольно в расхлябанном состоянии.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что так хорошо отнёсся к моим внебрачным и брачным детишкам. Я видел, как ты переводил взгляд с одной на другую, потом на Далилу.
– На сеньориту я посматривал лишь из-за этой мелкой…
– Ванесса.
Хрисанф улыбнулся и они оказались в городе.
– Тебе не кажется, что она… Ну…
– Такая оторва?
– Ну… Сеньориту не волнует её поведение?
– Волнует, конечно. Тем более сейчас, когда признался ей.
– А тебя не волнует?
– У меня всё нет времени, чтобы ими заниматься. Я видел, как ты на них смотришь. Да, они, как несовременные. Древние, как бы сказала жена. Необразованные, недалёкие и тёмные. Короче, не сердись на них. Это они в меня тупенькие.
– Ну, не то чтоб совсем так. И ты Птерыч, я тебя никогда не считаю таковым.
Странный босс опять безобидно улыбнулся.
– Не утешай меня. Вероника даже таблицу умножения, как следует, не знает. И ты прав, они точно в гребаного папку, такие же свинюшки, как я, никаких манер, темнота. Я не помню своего детства, но, скорее всего, у меня тоже не было никакого воспитания. И рос я в простой среде. Мы, не как, её святейшество, Далила великолепная, голубых кровей, а простые крестьяне и рабы.
– Ладно прибедняться. Никто из нас ложку не умел держать и все в штаны ходили до поры до времени.
Но Хрисанф как будто не слышал.
– Порой я тоже нахожу Викторию где-нибудь в уголочке, взирающей на холмы, или на картину этим глубокомысленным печальным взглядом. Спрашиваю де, об чём думаешь. А она встрепенется как ото сна, глазками хлопает. Пустота. На то и хватает воображения, чтобы придумать: Вот, Александр, как считаете, может, серебро почистить, или занавески постирать? Иди, говорю, Далиле сказку по ролям почитай, это у тебя лучше получается. Ну, ничего, я собираюсь выставить её из дома, работу нашёл, пускай проветрится, мир посмотрит, итак дура была, а прислугой вовсе отупела.
Арс слышал от Аэлиты об затее босса после тёрок с женой.
– Птерыч, ну посуди здраво. Говорю это как абсолютно незаинтересованное третье лицо (в сторону: ну зачем опять эти гребаные потуги вершить человеческие судьбы, зачем оно мне, на кой?!). Вот ты сказал, что вы с Викторией как бы детдомовские.
– Вика не как бы. Она там выпустилась.
– И ты хочешь поступить с ней, как возможно поступили с тобой? Прогнать прислугу. Думаешь, там в модельном агентстве её ожидает что-то другое? Пожалуйста, головку налево, направо, а теперь раздвинь ноги. И она будет, Птерыч. Неважно где. Если её родной отец, даже если она об этом не знает, обращался с ней как с домоработницей, она всю жизнь будет считать за норму, что должна всем прислуживать и что так ей и надо.
Кирсанов притормозил возле одного маркета.
– Но что ты предлагаешь? Можешь считать меня последней мразью в мире, но Далила для меня – важнее всего. Важнее детей. Я не хочу заставлять её страдать из-за моих прихотей и ошибок молодости.
– Дети – это не ошибка.
– Вот же умник нашёлся. Я их не на улицу выставляю. Слава Богу, Вероника наткнулась на такого же божьего одуванчика и придурка, как сама. Просто, Господь милосерден к ней! Я уж думал, что ни один мужчина не посмотрит в их сторону: такие они жалкие. Ан нет, нашлись дурачки, то есть один дурак дураком прекрасен. Так что вторую тоже сплавлю: уже мужнина проблема будет, а не моя.
– Хрисанф у тебя голова набекрень видимо. Вовсе они не жалкие и ущербные, как ты мелешь. Нормальные. Зачетные даже. Вот только меньшая… Она что, в колледж после 9-го? Почему она уже работает? В её возрасте не предпочтительнее ли учиться.
– Ванесса что ли? Ты что, решил, что она школярка? Ей восемнадцать. Виктории – двадцать, Верон – девятнадцать. Все совершеннолетние давно.
– Ой, кто-то в батьку пошёл.
