Подходя к воротам, я слегка замедлила шаг, рассматривая нечастое явление: карету, стоящую напротив самого выхода. Пара лошадей прядали ушами и переступали с ноги на ногу. Из их ноздрей с всхрапом вырывался пар, заставляя плотнее кутаться в теплый плащ, вспоминая, что первые зимние деньки уже совсем близко. Извозчик, укутанный в тулуп, то и дело ежась, вжимал голову в плечи и меланхолично курил цигарку.
Рядом с каретой стоял молодой мужчина, держащий в руке букет не менее, чем в дюжину алых роз. Он всматривался в узенький ручеек студентов, явно разыскивая кого-то и не обращая внимания на ответный интерес глазеющих на него учащихся консерватории. На лице незнакомца отпечаталось выражение собственного превосходства, за десятилетия прочно въевшееся в черты и выдававшее высокое происхождение.
Проходя мимо, я скользнула взглядом по букету, рукам в черных перчатках тонкой кожи, а затем отвела глаза, чтобы неожиданно наткнуться на черное пятно, ярко выделяющееся на сером гравии. Мужской кошелек, исполненный в той же мягкой коже, что и перчатки на руках неизвестного.
— Прошу прощения, вы обронили бумажник, — произнесла я, остановившись напротив, и указала на потерянный предмет.
Молодой человек оглянулся, увидел свой кошелек, и его брови поползли вверх. На лице появилось изумленное выражение, как будто незадачливый владелец предмета недоумевал, как так могло получиться, что бумажник выпал.
Мужчина плавным движением наклонился, чтобы поднять пропажу, а затем поднялся и, посмотрев на меня, улыбнулся. Улыбка была приятная.
— Благодарю вас, леди. Если бы не вы, я бы оказался в неприятной ситуации.
— Не стоит благодарности, — ответила я и намерилась продолжить свой путь, но молодой человек остановил меня словами:
— Еще как стоит. Кому же моя благодарность должна быть адресована? — карие, почти черные глаза незнакомца смотрели внимательно, с цепким интересом.
— Поверьте, это совершенно ни к чему, — улыбнулась я.
— И все же… — незнакомец не собирался уступать.
— Слуагадхан, — раздался рядом знакомый голос с настороженными нотками.
Я обернулась. Лиадейн стояла в трех шагах и старательно держала на лице смесь из трепетной радости, удивления, любопытства и легкого неодобрения. Ее взгляд был устремлен на мужчину, меня же девушка подчеркнуто не замечала.
— Свет мой! Я ждал тебя, — незнакомец преобразился в мгновение ока, расцветая обожанием. Но подспудно ощущалось в этой трансформации, что-то нарочитое.
Я сморгнула. То, что мне не нравится скрипачка, не значит, что она не может нравиться кому-то другому.
Лиадейн улыбнулась.
— Представляешь, я обронил бумажник, а эта милая леди не дала мне оконфузиться, указав на пропажу, — продолжил молодой человек, подходя к однокурснице и целуя ее руку в запястье, не скрытое перчаткой. Интимный жест, на который Лиадейн ответила еще одной идеальной улыбкой.
— И вот теперь я хочу узнать, кому обязан лорд Слуагадхан Броган.
Не обращая внимание на глухое раздражение, свозящее в осанке и резком движении, которым скрипачка оправила полушубок, я улыбнулась и ответила представившемуся мужчине:
— Адерин Лори. Приятного дня, лорд Броган.
Молодой человек склонил голову в учтивом жесте. Лиадейн же продолжала делать вид, будто меня не существует, старательно рассматривая букет. Считала розы? Я усмехнулась своим мыслям и продолжила путь. Сегодня меня ждет замечательный день, и недовольным гримасам избалованной девицы его не испортить.
Устроившись в карете и оправив каждую складочку плаща, Лиадейн обратилась к спутнику, тщательно скрывая недовольное раздражение.
— К чему был этот спектакль, Слуагадхан?
Мужчина улыбнулся красавице.
— Спектакль?
— С Адерин. Ты ведь ее знал и без этого крайне нелепого знакомства, — оллема поджала губы, не в силах совладать с бурлящими эмоциями.
— Я знаю многих, тогда как они о моем существовании и не подозревают, дорогая. А быть представленным герцогской дочери никогда не будет лишним.
Лиадейн с подчеркнутым безразличием повернулась к окну.
— Свет мой, тебе совершенно не о чем переживать, — улыбнулся лорд Броган.
— Я не переживаю, Слуагадхан. Это исключительно твое дело, с кем ты желаешь водить знакомство, — произнесла Лиадейн, не глядя на собеседника.
— Милая, — позвал Хан.
Лиадейн не ответила, продолжая изучать пейзаж за окном.
— Милая, — повторил мужчина, касаясь руки своей дамы. — Она не стоит и твоего мизинца.
— Это очевидно, — с прежним холодом в голосе ответила девушка, но в стекле уголки губ ее отражения дрогнули в удовлетворенной улыбке.
Моё огненное море обмелело и высохло: деревья городского парка сбросили когда-то яркую, а теперь пожухлую и потускневшую листву. Сейчас парк был похож на пустой храм, с множеством колонн. Крышей ему были свинцовые тучи, нависшие так низко, что, казалось, касались верхушек деревьев. Такой нерукотворный храм, наверное, самый честный: в нем нет границ и преград.
