— Это не вариант. Он наверняка ничего не скажет. А размеры скандала, который он устроит, когда мы его отпустим, я себе даже представить боюсь. От его графского титула никуда не деться, оллам Грейнн.
— Можно постараться заставить его говорить… — сомневаясь в собственных словах, предложил скрипач, барабаня пальцами по подлокотнику.
— Как? Предлагаете пытки? — лорд Двейн покачал головой. — У меня нет таких полномочий, а уж у вас и подавно.
— И что вы предлагаете? — поинтересовался молодой человек.
— Ждать. Нужно тянуть время, — веско припечатал Маркас.
Грейнн Бойл нахмурился. Тянуть время придется именно ему, а он, как никто другой, знал, что в определенных обстоятельствах Слуагадхан Броган становился весьма нетерпеливым.
— Поймите, оллам Грейнн, у нас сейчас нет нужных специалистов, облаченных полномочиями, которые смогут побеседовать с лордом Броганом настолько аккуратно, насколько требуется. Чтобы он сам не понял, как поведает не только о причине столь ярого стремления вступиться за вашу честь, но и обо всех своих тайнах и секретах, невзирая на степень их чистоты.
Слова первого проректора были до отвращения рациональны и находили отклик у разумной части сознания, но Грейнн чувствовал, что из-за выжидательной политики они еще хлебнут неприятностей полной чашей.
— Как скажете, мэтр Двейн, — буркнул скрипач, за что заработал пристальный взгляд лорда Двейна.
— Тяните время, оллам Грейнн. Лорд Броган ждал столько времени, подождет еще неделю, а после он станет уже не нашей проблемой.
Тиканье часов каждым щелчком будто наматывало нервы на незримую катушку, отсчитывая секунды до событий. Планируемых или предчувствуемых? Только время покажет.
Позже, не в формальной обстановке рабочего кабинета, но в уюте и тепле маленькой кухни одного из семейных домов на территории консерватории, у лорда Двейна состоялся еще один разговор.
— Я осознаю, что моя просьба для тебя неприятна. И на самом деле есть те, кого я могу попросить, кроме тебя. Но мне не дает покоя мысль, что события в столице и нездоровый интерес этого лорда Брогана могут быть взаимосвязаны.
— А задержать его нет повода… — задумчиво произнес Даррак Кейн.
— Абсолютно никакого.
Лорду Маркасу Двейну самому не нравилась ситуация. Складывалось ощущение, что пружина событий медленно натужно сжимается, чтобы потом резко выстрелить каким-нибудь отвратительным сюрпризом. Да только в рамках закона он ничего не мог предпринять, а выходить за его границы не был уполномочен. Зыбкое положение вещей делало настроение мужчины прескверным.
— Я вас понял. — Кивнул Даррак.
Решение далось ему непросто. Но личное не должно мешать работе. Он уже не в том возрасте, чтобы выслушивать от дяди лекции о приоритетах и интересах короны.
Тик-так, тик-так — словно насмехались выкрашенные в белый цвет настенные часы.
Экзамены грянули звоном набата. Олламы консерватория то вихрями носились по коридорам и лестницам, то замирали и нервно бубнили под нос нотный текст, размахивая при этом руками. Непосвященному человеку, наверняка, показалось бы, что он находится в лечебнице для душевнобольных, попади он сюда. Благо, консерватория была закрыта для посещений.
Насколько тревожным и иссушающим было ожидание испытаний, настолько же радостным их результат. Эйфория на лицах сдавших властвовала безраздельно вплоть до следующего экзамена. Конечно, я тоже волновалась и переживала, но эти эмоции были будто приглушены, припорошены патиной странного блеклого опустошения.
Ансамблевый зачет был закрыт. Метресса Линдберг не скрывала беспокойства: два одаренных студента едва вытянули простую совместную работу. Но результат был достигнут, пусть и не блестящий, а значит с Грейнном Бойлом нас больше ничего не связывало.
Иногда, спеша в очередную аудиторию, я высматривала в потоке студентов глаза, цвета грозового неба. Наверное, хорошо, что не находила. К чему рвать и так ноющее сердце?
Подходило время музыкальной практики. Десяток студентов-счастливчиков в сопровождении мэтра Муррея и метрессы Хьюз отправлялись в столицу, чтобы проходить ее под началом невероятного композитора, маэстро Диармэйда. В моих планах на грядущий месяц были уроки с Каэли. Много уроков. Столько, сколько вообще возможно уместить в свободное от, собственно, практики время.
