— Которая не будет моей, — глаза Грейнна зло сверкнули.
— Зато она будет живой и невредимой. Ведь всегда приятней посылать цветы здравствующей цветущей девушке, чем мраморной плите, не так ли?
Я нервно сглотнула. Мне не хотелось букетов ни по одному из предложенных сценариев.
Оллам прошил пожилого человека в маске яростным взглядом. Я взмолилась небу, чтобы оно не допустило непоправимого. Слуга сделал шаг от двери. Слуагадхан напрягся и вытащил руку из кармана пиджака. Но потасовки не произошло. Грейнн неожиданно расслабился. Посмотрев поверх голов своих оппонентов на циферблат, повешенный над дверью, он криво улыбнулся.
— А вы не думали, что я поставил в известность о ваших предложениях вышестоящих лиц?
— Конечно, вы так и сделали, лорд Бойл, иначе чего бы вам было пытаться тянуть время? Я был в этом уверен. А потому мы уйдем отсюда раньше, чем появятся представители закона или тайной службы или и те и другие, смотря кому вы послали извещение.
Лорд склонил голову к плечу и торжествующе улыбнулся.
— Или вы думали, что вас оставят без присмотра?
Я почувствовала, как от страха холодеют пальцы. Этот мужчина с обманчиво дружелюбным голосом отсекал все пути отступления один за одним, не оставляя ни малейшей лазейки, загонял Грейнна в клетку, как дикого зверя. Впервые с момента пробуждения я допустила мысль, что выпутаться из этой истории без урона не получится, если вообще получится.
Грейнн хмыкнул и вопреки серьезности ситуации усмехнулся.
— Я вижу, вы досконально продумали ситуацию, Лорд. Но не учли одного факта. Вернее, вы попытались его учесть — оллам указал на слишком нарочито пустующее место, на котором явно раньше стоял рояль — но у вас не было достаточно информации.
Улыбка медленно сползла с лица пожилого мужчины, а пальцы впились мне в плечо, словно когти. Слуагадхан Броган и его слуга не успели сделать и шага, потому что в следующую секунду Грейнн Бойл, выпускник исполнительского факультета, запел, а мир вокруг замер.
Его низкий глубокий голос заполнил собой всю комнату, он пронизывал воздух, напояя его собой. Песня лилась свободно и легко. Слова были не важны. Мелодия заставила застыть всех присутствующих, включая меня. Я не успела выставить блок. Не успела понять, что он задумал. И теперь могла только смотреть и слушать. Слушать напряжение связок благодаря которому мы оставались живы и невредимы каждую словно нехотя проходящую секунду. Мелодия его сердца билась пойманной птицей, трепыхалась, царапалась, будто оставляя отметины на руках, груди лице. Я не отстранялась ни тридцать вторую долю длительности, я не ставила заслонов, я проникалась этой музыкой, испытывая благодарность и сожаление, что не могу ничем помочь. Что могу только неотрывно смотреть, как, одно за одним, слова покидают его гортань и губы, чтобы отразиться от стен и вибрациями взволновать воздух, войти в уши всех присутствующих. Мгновенья собирались в минуты, наполняли собой время, словно срывающиеся с листа капли. Грейнн пел. В его голосе становилось все больше хрипотцы. А время насмехалось звуком отсчитываемых секунд. Я слышала, как он устает, как натужно стонут связки.
А потом открылась дверь, и в комнату ворвалось четверо мужчин.
— Лорд, пора ухо…
Его речь прервалась, как и движения. Взгляд устремился вглубь себя. В комнате прибавилось статуй, а голос Грейнна окрасился исступленной яростью. Его мелодия отчаянно металась, пытаясь обогнать осознание, что он просто физически не справится так выкладываться без перерыва, и дело было не только в физической невозможности петь. Слишком много людей, слишком медленно тянулось время.
Если бы я могла произнести хоть слово, я бы закричала от того ужаса, что слышала: капля за каплей дар сочился из Грейнна. Он утекал, оставляя после себя пустоту. Струился по трещинам утомленного голоса, иссякал, но удерживал всех присутствующих без движения. По моим щекам непрерывно текли слезы. Я слышала, как птица мелодии скрипача будто нанизывает сама себя на шип, истекая даром, что дороже, чем кровь.
Грейнн Бойл смотрел на меня. Прямо в глаза, а я не отводила взгляда. Он терял часть себя, и я не имела права бросить его в этот момент. Но, небо! Как же это было тяжело! Как удушающее горько. Как невыносимо в своей неотвратимости.
Когда мелодия песни была уже едва различима за хрипом, Комнату наполнили тени.
— Грейнн, остановись! — это прозвучало ударом там-тама.
Звуки иссякли вслед за последней каплей дара. Получившие свободу люди отмерли, чтобы быть взятыми под стражу, а я в тот же миг рванулась вперед, не обращая внимания на треск ткани под пальцами лорда, которого уже держали стражники. Где-то там завязалась потасовка. Мне было все равно.
— Грейнн! — я подбежала к нему, обхватив лицо ладонями и мечась взглядом по его лицу. — Грейнн… Грейнн. О, небо! Как же так?! Грейнн… Что же теперь… О, небо… Грейнн…
