– Так вот, иногда я приходил сюда ребёнком, в этот самый проулок, чтобы просто насладиться запахом свежей выпечки. Здесь как раз выходили трубы вентиляции. Вы даже не представляете, как это вкусно пахнет! – Пётр сделал глубокий вдох, будто смог ощутить тот самый запах из прошлого. – Да, знаю, это глупо, но в моём детстве было не так много причин для радости. Порой наесться до отвала уже считалось великим счастьем. Потом, много лет спустя, когда пекарня закрылась, а на её месте появился обычный продуктовый магазин со всякими мясными и рыбными деликатесами, я случайно заметил здесь голодного котёнка, которого тоже привлёк упоительный запах, исходящий изнутри. В тот момент я вспомнил себя, с каким мечтательным наслаждением я стоял в детстве возле стен магазина, и тогда подумал, что хотя бы мечты котёнка должны исполниться.
К этому времени кот успел закончить трапезу и продолжал тереться о ноги своего спасителя, нежно приобнимая его хвостом. Новиков неожиданно для себя тихонько посмеялся, глядя на эту умилительную картину. Впервые за долгое время хоть кто-то смог растопить его замёрзшее и раздавленное сердце и привнести в него щепотку радости, которую он не испытывал даже по возращению домой. С момента ухода Алексея из проекта отношения Евгения с женой тоже сильно испортились. Он всё чаще пропадал после работы в барах, желая хоть как-то залить возникшую душевную рану, а Катя стала холодной и отстранённой, явно не одобряя новое увлечение мужа. Но сейчас Евгений наслаждался моментом и, казалось, совсем забыл о холоде.
– Действительно забавная история, – сказал он с довольной ухмылкой и осмотрел проулок с частично окрашенной стеной. – Но магазин, похоже, снова освободился. Интересно, что теперь здесь будет и кого ещё это привлечёт?
Пётр перестал гладить кота и встал в полный рост.
– Не знаю, слышал, вроде свадебный салон хотели открыть или что-то такое. Больше всего боюсь, что строительные работы отпугнут Тимошу, и я его больше никогда не увижу, – сказал он и вмиг погрустнел.
А вот коту были безразличны такие далекоидущие переживания. Он довольно мурлыкал и умывался после сытного ужина.
– Так возьми его себе, – предложил Евгений. – В чём проблема?
– Я не могу. У моей мамы аллергия на шерсть, и вообще, она не очень любит котов.
– Ты что, живёшь с мамой? – рассмеялся Евгений.
– Да, а что такого? – смутился Пётр. – У меня не так много денег, чтобы жить отдельно, да и зачем? Я же сказал, что у меня нет друзей. Никого нет.
– Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем, – доброжелательным тоном успокоил его Евгений. – Пойдём уже, пока я окончательно не замёрз. Бр-р-р, кошмар какой, ненавижу зиму! Пожалуй, поеду сегодня сразу домой, хватит с меня прогулок.
Пётр охотно согласился, и после недолгого прощания со своим хвостатым другом они с Евгением поспешили на трамвай.
* * *
Наступил поздний вечер. На улице в кромешной темноте и холоде кружила вьюга, заметая дороги и окутывая одиноких путников, не успевших вернуться домой. А в душе Евгения резвилось совсем другое ненастье – ураган из пугающих мыслей и давящих эмоций, сковавших его будни. Он пытался сражаться с ними, найти прибежище в работе, но с каждым днём сил оставалось всё меньше.
В этот вечер Новиков, как обычно, сидел за столом своего кабинета в подземном комплексе Лаборатории № 2 и с грустной задумчивостью заглядывал внутрь пустого стакана, который уже долгое время крутил перед собой в руках. Рядом стояла открытая и почти пустая бутылка виски, однажды подаренная Алексею одним из его студентов, но так как Максимов вообще не употреблял спиртное, то он сразу передал её Евгению, после чего она много лет ждала своего часа в одном из шкафчиков его кабинета. Как раз сегодня у Новикова было особо паршивое настроение, подгоняемое проблемами в доработке Клото и просто холодным, пасмурным днём. У Евгения уже порядком кружилась голова, а мысли расплывались в бессвязную кашу из-за изрядного количества выпитого алкоголя. Хотя он всегда ненавидел виски, но сейчас ему доставляло особое удовольствие терзать себя новыми порциями, чувствовать боль и тугой комок отчаяния, застрявшего в груди. Где-то глубоко внутри себя он кричал, но никто не сможет его услышать. Тогда он подумал, что пусть лучше ненависть к себе утонет на дне стакана, чем все поймут, чего он на самом деле стоит без Максимова.
Не без труда Евгений налил себе остатки виски и неуклюже поставил пустую бутылку на край стола, откуда она сразу же со звоном упала на пол. Несколько секунд он смотрел на бронзовую жидкость, а потом залпом выпил, после чего сразу сморщился от отвратительной горечи и завертел головой. Разглядывая пустоту и утопая в ворохе разрозненных мыслей, Евгений отставил стакан в сторону, с трудом привстал, цепляясь пальцами за кромку стола, с ненавистью содрал с себя белый лабораторный халат и кое-как натянул зимнюю куртку из шкафа рядом с дверью. Затем, пошатываясь и цепляясь за стены, побрёл по безлюдному коридору.
