– Безусловно, никакая это не теория, а обычная гипотеза. Её доказательство очень слабое, скорее даже антинаучное, но многие современные лжеучёные почему-то любят объявлять свои изыскания готовыми теориями. Некоторые физики вообще сомневаются в наличии так называемых виртуальных частиц, поскольку их существование определяют лишь по косвенным фактам. Напомню, что флуктуацию квантового поля представляют как постоянное появление пары частиц и античастиц, которые моментально уничтожают друг друга, высвобождая при этом энергию, влияющую на остальные частицы вокруг. Представь, что ты увидел, как по водной глади пошли круги и кувшинки вокруг начали раскачиваться в такт. По характеру этих кругов ты сделал вывод, что кто-то бросил камень в воду, и даже можешь определить его размер и другие характеристики, вот только никто и никогда его не видел. А вот Штейнмайер и Кунц глубоко убеждены не только в существовании виртуальных частиц, но и пытались доказать это при помощи математики из Матрицы Рудовского. Но главное в их теории другое. – Алексея перекосило так, будто он сказал что-то очень мерзкое. – Они утверждают, что не все частицы и античастицы взаимно уничтожаются. По их расчётам, квантовое поле представляет собой не равномерную спокойную среду, и даже не кипящий котёл, а очень запутанную и многомерную структуру, где бушует настоящая буря из различных взаимодействий, которые могут успеть разорвать связь между частицей и античастицей, прежде чем те исчезнут. Тем самым будет создана новая крупица вещества буквально «из ничего», а точнее, вырван из бурлящей эфирной среды. При этом, учитывая скорость и неограниченность происходящих реакций, можно смело заявить, что такие процессы происходят постоянно и в огромных количествах. Но тут мы должны вспомнить о фундаментальном принципе Вселенной – законе развития.
– Диалектика, – подтвердил Новиков и сам удивился своему внезапному озарению.
Они переглянулись. После чего Евгений нахмурился, будто пытался вспомнить что-то давно забытое, утерянное под толщей прошедших жизней.
– Всё в мире подлежит безостановочному развитию от простого к сложному, бесконечному восхождению по спирали прогресса, – сказал он, с усилием вытаскивая слова из головы. – Созданные частицы не станут исключением. Они начнут создавать новые связи, образовывать всё более сложные элементы, тем самым ещё сильнее влияя на существующую структуру реальности.
– Ты знал! – воскликнул Алексей и даже подпрыгнул на месте от удивления и радости. – Чего же ты прикидывался?
Но Евгений не разделял его оптимизма и выглядел очень напуганным и потерянным. Он быстро вскочил с дивана, пытаясь отогнать странные мысли. С лица Алексея тут же сползла улыбка. Он настороженно подался вперёд и потянулся к Новикову, но тот отшатнулся как от огня.
– Евгений, всё в порядке? – забеспокоился Алексей.
– Не знаю, откуда эти воспоминания. Слова просто возникали в моей голове. Я думал, что помню все прошлые жизни, но ни в одной из них меня не интересовали подобные вещи. На секунду мне показалось, что я понимаю каждое твоё слово, – с горечью сказал Новиков, а потом смущённо отмахнулся: – Хотя неважно. Бывает. Видимо, какой-то побочный эффект.
– Бывает? – заинтересованно спросил Максимов. – Как часто? Наоборот, это очень важно, раз уж мы говорим об эффекте Манделы.
– Точно не помню, но я уже испытывал подобные ощущения.
– Может, в одной из жизней ты стал учёным или как-то был связан с наукой?
– Да брось, вряд ли. Где я и где наука? Я бы такое запомнил. В большинстве жизней я был обычным юристом или адвокатом, это край моей карьеры.
Алексей с подозрением прищурился, разглядывая Новикова, а потом посмотрел время на наручных часах.
– Хм, интересно. А ты не так прост, как казался вначале. Это мы ещё обязательно обсудим, а пока есть время, давай уже закончим с этой теорией.
– Давай, – согласился Евгений, а сам в это время думал совсем о другом.
Он прислонился к стене и посмотрел сквозь грязное окно, о котором давно забыли под градом несчастий, выпавших на долю горожан. Большинство из них живёт в постоянном страхе и тревоге за свою жизнь, мысли сосредоточены только на выживании, и в них не осталось больше места для простых житейских забот. Кому есть дело до грязного окна, когда в него в любой момент может влететь снаряд от вражеской пушки?
К этому времени за окном наступила ночь, и некогда многолюдная площадь перед институтом совсем опустела, а город погрузился в тревожную тишину. Приближалось время ночных кошмаров.
– Так на чём мы остановились? – задумался Алексей.
– На диалектике, – подавленно ответил Евгений, разглядывая картину за окном.
