— Молодец какой! Навел полный порядок в своем министерстве, теперь хочет помочь другим…
— А ты бываешь зол.
— Да! Потому что у меня много дел и мало времени, а идиоты вроде князя Долгорукова у меня его отнимают!
— Я говорил ему, что Аландская бригада нужна для испытания новейших видов вооружения и выработки новой тактики, но…
— Дай угадаю. Он сказал, что для выработки уставов нужны опытные генералы, которые лучше знают, что хорошо для русского солдата?
— Верно… но откуда
— Я это знаю? Господи Боже, да эти старые пеньки прожужжали мне все уши подобными глупостями. Дай им волю, они так и будут гонять солдат строем на вражеских стрелков, потому как, извольте видеть, пуля дура, а штык молодец!
— Ты, Костя, оказался как всегда прав, — вздохнул Александр. — Чем долее мне приходится работать с князем Василием Андреевичем, тем менее я им доволен.
— Аллилуйя! Но что ты хочешь от меня?
— Видишь ли, немного поразмыслив обо всем этом, я пришел к выводу, что ты единственный из моих министров, к которому у меня нет претензий! Во всем, что касается флота или обороны Балтийского побережья, не говоря уж о недавнем твоем руководстве войсками в Крыму, все устроено если и не в самом лучшем виде, то вполне хорошо. А дурное если и есть, то по мере сил исправляется.
— Мягко стелешь, любезный брат, — ухмыльнулся я, начиная понимать, куда тот клонит.
— Отнюдь! — ничуть не смутившись, продолжал император. — Все мои похвалы многократно тобой заслужены. И потому я вновь хочу предложить тебе принять руководство не только Морским, но и Военным министерствами!
— Саша, скажи мне честно, с кем еще ты поделился этой в высшей степени «гениальной» идеей?
— Долгорукову я ничего не говорил!
— Угу. Но судя по тому, как он бесится, все это секрет полишинеля.
— Так что ты скажешь?
— Помнишь, я рассказывал тебе об обезьяне, которая никак не могла решить к кому ей присоединиться, к умным или к красивым?
— Да, — засмеялся Александр, — но к чему это?
— К тому, что мне не разорваться. Максимум, на что я соглашусь, это принять под свое непосредственное командование расквартированные на побережье дивизии. Да и то лишь в том случае, если снова пожалуют союзники.
— Очень жаль.
— Ничего страшного. Свет на мне клином не сошелся, и талантами Россия не оскудела.
— В таком случае, ты не станешь возражать, если я предложу пост министра генералу Сухозанету?
— Бывшему директору Военной академии [1]? — вытаращил я глаза.
— Нет, что ты. Его младшему брату.
Уточнил брат, подразумевая кандидатом на должность Николая Онуфриевича Сухозанета, который на сегодня числился начальником артиллерии действующей армии. В отличие от Ивана Онуфриевича, ухитрившегося задолбать своей строгостью к подчиненным даже такого сурового поклонника палочной дисциплины, как наш покойный папенька — император Николай, он слыл человеком справедливым, но отнюдь не злым. На этом, впрочем, его достоинства заканчивались.
Во времена Наполеоновских войн он мог считаться прекрасным артиллеристом, но сейчас просто устарел!
— А смысл?
— Что, прости? — удивился, не ожидая такой реакции, император.
— Я понимаю, в чем смысл подобного назначения. Прости, но Сухозанет слишком стар. Этого груза ему не вынести.
— Тогда кого же? Ты не желаешь, Николай Онуфриевич — дряхлый старец…
— Присмотрись к Милютину.
— Но он еще слишком молод!
— Вообще-то ему почти сорок. Мне, если помнишь, нет еще и тридцати.
— Совсем недавно произведен в генералы!
— Опытный офицер, воевавший на Кавказе, — начал перечислять я заслуги будущего министра. — Прекрасный администратор, профессор Военной академии. Автор нескольких трудов по военной истории. По-моему, прекрасная кандидатура.
— Даже не знаю. Заслуженные генералы будут против.
— Прекрасный повод их уволить.
— Ты совершенно несносен!
Говоря по чести, насчет Милютина я был совсем не уверен. С одной стороны, у него и впрямь немало заслуг. С другой, хватало и откровенных провалов. Одна «Несчастная ружейная драма» [2] чего стоит! Или совершенно необъяснимое копирование французской военной доктрины, после того как она показала свою полную несостоятельность во Франко-Прусской войне. Но все же по сравнению с братьями Сухозанет — это вполне себе хороший вариант.
— Хорошо, я подумаю, — без особого энтузиазма в голосе пообещал брат, после чего, наконец, перешел к главному. — Есть еще пара дел, которые уж точно не могут обойтись без твоего участия!
— И какое же?
— Необходимо провести тщательнейшее и совершенно тайное расследование гибели Папа́, о котором никто не должен знать кроме нас двоих!
— Прости, Саша, но как ты себе это представляешь? Я все брошу и буду заниматься расследованием, допрашивать свидетелей, а никто вокруг не догадается?
— Даже не знаю, — озадачено посмотрел на меня брат. — Об этом я как-то не подумал…
— Ладно. Я вполне согласен с тем, что это нужно сделать, а также, что расследование должно быть секретным. Тем не менее, небольшой круг посвященных нам просто необходим.
— Ты думаешь?
— Я твердо знаю, что ни ты, ни я ни черта не понимаем в полицейской работе.
— Да при чем тут полиция!
