– Ты издеваешься?
– Никоим образом! Хотя, виноват-с, я не обо всех жителях Старого Света, а токмо о солдатах.
– В каком смысле?
– В самом прямом. Французская армия, как известно, формируется за счет призыва, которому теоритически подлежат все граждане Второй республики… виноват, империи. Однако же на практике, мобилизуются только беднейшие слои, а люди сколько-нибудь состоятельные имеют возможность выставить вместо себя заместителя, чем активно пользуются.
– Положим, что так, а дальше?
– А дальше британцы, вроде бы нанимающиеся за деньги, но на деле подвергающиеся насильственной вербовке. Причем, деньги не сказать, чтобы большие, а служба тяжелая. Да что там говорить, у них нижних чинов секут не хуже нашего, даром, что просвещенные мореплаватели!
– Куда клонишь?
– Все просто, ваше высочество. Раз уж они так бедны, то отчего бы их не переманить?
– Каким образом?
– Элементарным! Раскидать на их позициях прокламации, в которых написано, что всякий перешедший на нашу сторону с оружием, получит участок земли в собственность и известную сумму подъемных. Каково?
– Даже не знаю, что тебе сказать…
– Да что тут толковать! – обескураженно развел руками не ожидавший такой реакции Трубников. – Идея ведь преотличнейшая! К тому же наше правительство и так постоянно зазывает к нам переселенцев, причем на таких же условиях. А тут они уже прибыли, да еще и винтовку с собой прихватят. Сплошной профит… Или вы беспокоитесь, что в Крыму земли не хватит? Так ее здесь много, да и распределять ее будут уж после войны. К тому же есть еще, Кавказ, Поволжье, Сибирь, наконец!
– Нет, это все понятно, – покачал я головой. – Лучше скажи мне, а что получат после победы наши?
– Пардон, кто?
– Наши солдаты, матросы. Те самые которые прямо сейчас за Отечество кровь проливают. Что им даст Родина за свою защиту?
– Боюсь, я вас не понимаю, – растерянно развел руками журналист.
– В том-то и беда, братец. Привыкли мы, что народ государству всегда и все должен, а о том, чтобы наоборот и мысли нет. Сам посуди, если мы вражескому солдату, пришедшему на нашу землю с оружием, столько всего после войны дадим, то своему, если, по справедливости, надобно как минимум вдвое! А где взять?
– Господи, да тут бы просто свободу объявили, – вздохнул начавший понимать в чем дело Трубников.
– Ладно, – решился я. – Идея твоя и впрямь недурна. Так и быть пиши свои прокламации. Потом покажешь. Можешь обещать молочные реки с кисельными берегами. Денег, правда, не обещаю. За штуцера, если целые принесут, так и быть заплачу, но не более! Кстати, а как думаешь доставлять сии «прелестные письма»?
– Да, найдем как. В пушку зарядим и выстрелим!
– Что? – озадачено посмотрел я на журналиста, после чего не выдержав расхохотался! – Ступай, артиллерист. Придумаем, что-нибудь.
Забегая вперед, могу сказать, что хоть и не сразу, но затея Трубникова сработала. Чем хуже у союзников шли дела, тем больше появлялось перебежчиков, в одной руке которых была зажата прокламация с обещанием бесплатного земельного участка в империи, а в другой заветный штуцер.
[1] Bonmot – острота (фр.)
[2] Первая вакцина создана в 1890-х годах франко-российским биологом Владимиром Ароновичем Хавкиным.
Война – двигатель прогресса, – сказал или вернее скажет один умный человек. [1] Ведь именно там востребованы новшества, двигающие вперед научные знания. Недавно я, как и все жители Севастополя имел возможность в очередной раз в этом убедиться. Стрелявшая до сих пор только по укреплениям Сапун-горы Ланкастерская батарея англичан открыла огонь по остававшейся до сих пор невредимой Корабельной стороне, а также бухте.
Разумеется, точность этих номинально нарезных орудий оставляла желать лучшего, ибо попасть они могли лишь в цель величиною с город, но вот дальность впечатляла. По странному стечению обстоятельств, ни один военный объект или хотя бы просто солдат при первом обстреле не пострадал, но зато одна из «удачно» пущенных бомб разрушила чей-то маленький домик, убив заодно всех его обитателей, включая трех маленьких детей.
Несмотря на то, что смерти и разрушения случались каждый день, жители города и в особенности моряки приняли это несчастье близко к сердцу. На скромные похороны пришли все, кто смог, из-за чего они больше походили на манифестацию.
Случившаяся трагедия заставила меня на мгновение отвлечься от свалившихся на мои плечи после начала осады забот, и вспомнить, наконец, о своем, как бы пафосно это ни звучало, предназначении. Близился, если можно так выразиться, день «Ч». Правда, пока об этом знал только один человек.
