– Выйди мы в поле, – охотно пояснил младшему товарищу капитан, – тут же станем легкой добычей для французских и британских стрелков. Они на этакий кунштюк большие мастера-с!
– Неужто не примут схватки? – изумился никак не ожидавший подобной бесчестности от просвещенных европейцев Савельев.
– Неугодно ли? – проигнорировав глупый, по его мнению, вопрос, протянул ему папиросочницу капитан.
– Благодарю-с!
Тем временем чуть в стороне от своих офицеров, перипетии минувшей схватки обсуждали нижние чины.
– Ишь раздухарились турки! – отпихнул в сторону мешавшего ему присесть мертвого зуава унтер. – Думал ужо не сладим.
– Это, господин младший унтер-офицер, французы, а не турки! – поправил его отданный в солдаты за вольнодумство бывший студент по фамилии Волошин. – А одеты так, потому что…
– Ну что ты мелешь, дурень! – сердито прервал его непосредственный начальник. – Нешто я французов не видал? Маленькие, темненькие и смеются. И все поголовно бритые, разве что с усами. А эти вон бородатые, да в шароварах. Одно слово, басурмане!
– Хорош балаболить! – прервал дискуссию почему-то благоволивший вчерашнему студенту фельдфебель Пономаренко. – Сейчас снова атакуют, тогда и спросите хранцы они, али еще какого бога ироды?
– Хоть тех, хоть иных, все одно бить надо! – согласно кивнул унтер, бросив напоследок многообещающий знак «шибко умному» на его взгляд подчинённому.
Противник и впрямь не заставил себя ждать, но ни следующая, ни какая другая атака не заставила солдат Тимофеева дрогнуть и позволить противнику прорваться. Одна из главных ролей в отражении вражеского наступления, несомненно, принадлежала артиллерии, раз за разом сметавшей своим огнем идущих на штурм союзников.
Отказавшись от каких-либо наступательных действий, внимательно следивший за развитием событий Липранди, умело маневрировал резервами. Перебрасывая в случае надобности на угрожаемый участок черноморцев или приданные ему стрелковые батальоны.
Наступил полдень, когда Канробер вместе с Рагланом, наконец, осознали, что их дело проиграно и продолжать эту кровавую мясорубку нет никакого смысла. Не менее трети посланных в бой солдат остались на заснеженных полях Крыма. Остальные либо имели ранения, либо настолько утомились, что не смогли сделать и шага, даже если бы им приказали. Артиллерийские парки окончательно опустели. У большинства орудий было не более трех-пяти выстрелов на ствол, а некоторые и вовсе полностью исчерпали боезапас. Это была настоящая катастрофа!
– Где же, черт побери, Боске? – устало спросил генерал, но никто из штабных не сумел сказать ему ничего определенного.
Увы, события к юго-востоку от Балаклавы, развивались примерно по тому же сценарию. Решив развить первоначальный успех, взявший Камары начальник 1-й бригады 2-й дивизии генерал д'Отмар, повел своих зуавов и алжирских стрелков в тыл русского редута №1 на Канроберовой высоте. Где и был встречен фланкирующим огнем с люнетов.
Не подозревая, что наперерез ему уже движется батальон «аландцев» с миральезами, генерал продолжил атаку, лично возглавив одну из колонн. В чем в чем, а в личной храбрости этому военачальнику отказать было нельзя! В какой-то момент, у них почти получилось. Ворвавшись в не слишком надежные русские укрепления, французы сумели совершенно очистить один из них, и продолжали теснить отчаянно сопротивлявшихся русских в другом. Как вдруг на поле боя появились новые участники.
Заметив отчаянное положение, в котором оказались солдаты Минского полка, Лихачев распорядился отправить картечницы вперед, чтобы обстрелять левый фланг атакующих. Кони пошли галопом, орудийная прислуга бежала рядом, цепляясь за постромки и молясь лишь о том, чтобы успеть.
Буквально пролетев последнюю сотню саженей, оставшиеся без прикрытия расчеты принялись разворачивать свои орудия на врага. Разделяющее их с противником расстояние было настолько ничтожным, что можно было не тратить времени на определение дистанции и вести огонь прямой наводкой. На уже чувствующих вкус победы французов пролился настоящий свинцовый ливень.
Как только заканчивалась одна кассета, заряжающие тут же ставили другую и наводчики продолжали стрельбу, выкашивая очередями пытавшихся вести ответный огонь зуавов. Когда же, наконец снаряженные магазины подошли к концу, большая часть левофланговой колонны атакующих была уничтожена.
В другое время, эта самонадеянность дорого обошлась бы русским, но сейчас у противника не было никого, чтобы захватить оставшуюся беззащитной батарею. А затем к ним на помощь подошли морские пехотинцы, и открыли огонь из своих «шарпсов» по уже бегущему противнику.
Таким образом, была потеряна единственная возможность нанести поражение засевшей в укреплениях бригаде Хрущова.
– Мой генерал, д'Отмар смертельно ранен, его бригада разбита и отступает, – испуганно доложил подлетевший к Боске адъютант.
