И вот это — «Как будто и правда нас помнят они» — этот рефрен многих лирических стихов Симонова тоже был наигранным, неестественным, чуждым людям той поры. И хотя этот сконструированный женский тип был очень близок к столь же литературным представлениям поэта о некиих «стальных мужчинах», он был далек, особенно фронтовикам, особенно в годы смертей и разлук.
Сами жизненные условия, сами житейские обстоятельства того времени не способствовали популярности этого симоновского образа — изменчивой, ветреной, лукавой, ненадежной возлюбленной. Люди фронта меньше всего хотели видеть в своих невестах и женах эти стороны души, эти качества натуры. Напротив, непоколебимая верность, твердая надежность, умение терпеливо и беззаветно ждать — вот что выходило на первый план в длинных письмах и коротких свиданиях, вот что связывалось в сознании фронтовиков с воспоминаниями о далеких подругах. И даже тех, кто не владел этими драгоценными свойствами души, солдаты наделяли своими мечтами о верности, идеализировали, придавали им собственные понятия о чести и человеческом достоинстве. Нет, не измены, не любовное хамелеонство, не роковые пароксизмы то ненависти, то нежности нужны были людям 1941 года. Им нужно было стихотворение Константина Симонова «Жди меня», позволявшее мечтать, верить, жить надеждой на встречу, видеть в своих любимых лучшие стороны их человеческих натур, слышать лучшие струны их истосковавшихся сердец. И не случайно спустя буквально недели Симонов уже услышал, увидел, почувствовал, ощутил свое стихотворение на фронте. Оно сделалось достоянием фронтовиков, частью их жизни, их надежнейшей защитой от смерти. Нравственным, эмоциональным продолжением этого стихотворения читается еще одно, с нашей точки зрения во многом программное, произведение Симонова — «Открытое письмо» (женщине из г. Вичуга). Уже не восхищение, но негодование, не восторг, но презрение вызывает у поэта та самая женщина, которая не умеет ждать, не умеет любить, не умеет ценить фронтовой тоски и фронтовых страданий. Нет, его больше не увлекает эта «дьявольская» изменчивость, это «роковое» непостоянство, эта «демоническая» загадочность, оборачивающаяся на деле обычной пошлостью, банальным мещанством и душевным предательством. Все встало на свои места. И поэт гневно клеймит некую женщину из города Вичуга, забывшую мужа-фронтовика ради новой, удобной, а главное — близкой, рядом существующей привязанности. И подписывает эти стихи поэт несколько необычно, не просто «К. Симонов», но «По поручению офицеров полка К. Симонов». Да, такие стихи, как «Жди меня», как «Открытое письмо», писались именно по поручению солдат и офицеров, всех людей Великой Отечественной войны.
И больше нигде, кроме лирического цикла «С тобой и без тебя», кроме ранней поэмы «Первая любовь», мы не встретим в творчестве Симонова поэтических восторгов по поводу рокового, демонического женского характера. Напротив, отныне писатель будет повсюду клеймить этот тип человека, высмеивать его, выставлять напоказ самые неприглядные его черты. Именно такие женщины, как станет впоследствии считать поэт, не смогут быть не только достойными женами, но даже и вдовами сражающихся солдат. Именно их образы Симонов будет писать потом особенно беспощадно.
Так написаны у него характеры и портреты Надежды Козыревой («Товарищи по оружию»), Ксении Лопатиной («Жена приехала»), новой супруги главного героя из пьесы «Четвертый». И так же, как один из персонажей Симонова, офицер Артемьев, постепенно понимал истинное мещанское существо своей ветреной возлюбленной, сам писатель все больше и больше осознавал истинную цену бывших своих идеалов, развенчанных реальной жизнью, былых своих кумиров. Роковых хищниц ждало в его творчестве теперь лишь одно осуждение. На первый план вышли другие женские образы, характеры, типы. Это и скромная, тихая, самоотверженная медсестра из военного рассказа «Малышка». Это и робкая, но героическая, еще не видевшая жизни и уже бесстрашная Аня из «Дней и ночей». Это и честная, прямая, верно любящая Маша из «Живых и мертвых». Это и неказистая девушка с синяками на худых коленках, чья духовная красота полно и глубоко раскрывается во фронтовых буднях, из «Южных повестей». Это и жена офицера, верная, мужественная подруга, не боящаяся ни трудов, ни расстояний, потому что жизнь ее освещает любовь (поэма «Иван да Марья»). Это и отважная, милая, с сердцем, открытым для большой, единственной любви, русская фронтовичка из пьесы «Под каштанами Праги». Это и «степной колокольчик», тихая русская березка, не ведающая страха перед врагом, разведчица Валя из пьесы «Русские люди». Это и еще другие невесты, жены, возлюбленные из стихов, пьес и романов Симонова, чей тихий душевный свет ярче и теплее холодных бенгальских огней пустого, равнодушного кокетства.