Многое уже завязалось в повести «Дни и ночи», иногда недосказанное, иногда разрозненное и по другим произведениям.
Это, во-первых, понимание войны как серьезнейшей народной трагедии, как отчаянного напряжения всех человеческих сил, как времени огромных и невосполнимых жертв. С этим серьезнейшим пониманием войны как тяжелейшего и социального и, что самое главное для художника, нравственного экзамена мы сталкивались у К. Симонова и раньше — и в пьесе «Русские люди», и в пьесе «Парень из нашего города», и во многих его высказываниях и стихотворениях. Но нигде не было об этом заявлено так твердо, так определенно и так граждански-мужественно, как в повести «Дни и ночи». Капитан Сабуров человек, с которым мы почти не будем расставаться на всем протяжении повести, командир батальона, пережившего в Сталинграде все его страшные дни и ночи, входит в одну из оставленных сталинградских квартир:
«Второй ребенок в квартире, очевидно, был совсем маленький. На столе валялось несколько листков, вырванных из тетради, исчерченных красным и синим карандашом. На рисунках были изображены кособокие дома, горящие фашистские танки, падающие с черным дымом фашистские самолеты и над всем этим маленький, нарисованный красным карандашом наш истребитель.
Это было исконное детское представление о войне — мы только стреляли, а фашисты только взрывались».
Само собой понятно, что не для объяснения детской психологии написал все это автор «Дней и ночей», что не для раздумий о детском творчестве взял в руки этот рисунок капитан Сабуров в горящем, истекающем кровью городе.
Детский рисунок — лишь толчок для зреющих размышлений Сабурова, для необходимой последней черточки, последнего штриха в рождении его собственной мысли о том, что «перед войной слишком многие были недалеки от такого именно представления о ней». И когда потом перед нами развертываются картины боев на Волге, когда автор погружает нас в кромешный грохот горящих дней и ночей, мы невольно вспоминаем об этом детском рисунке, где, словно спелые яблоки, сами падали в наши руки немецкие самолеты, об этом рисунке, наивно отразившем многие представления взрослых.
В «Днях и ночах» автор понимает войну как особую, специфическую, страшную, но работу. Люди «Дней и ночей» работают, трудятся на войне так, как трудились бы у себя на полях или на заводах, если только «исключить постоянную возможность смерти», к которой тоже в конце концов привыкают. Сабуров и его люди как работу ощущают и то, что они стреляют, прыгают в захваченный фашистами дом через выбитые, обстреливаемые окна, ходят до нескольку раз в день в смертельные рейсы, достают воду, тянут провода связи, когда отдают и выполняют приказания. И это чувство труда помогает людям сохранить себя от всего, чем страшна война, если человек предоставлен сам себе, если мысли его не питаются благородными идеями. И от страха спасает на войне работа — человеку нет времени испугаться врага, он делает дело, и оно ему своеобразная защита.
— Я занят, — слышим мы от одного из героев Симонова,— тут идет обстрел, мины рвутся, а я говорю по телефону — мне доложить нужно, но телефонист не слышит… ну, и, понимаете, за всем этим как будто и забудешь про мины.