– И Хьюэлл здесь? – удивился Крейг, продолжая читать. – Он и Лорен – двое лучших моих программистов.
– Мне вот что интересно: как они планируют это провернуть? Постепенно или махом?
Они оба какое-то время молчали, синхронно читая расклад между строк.
И кто в этом списке БУКВАЛЬНО лишится головы?
«Как до этого дошло? – задумался Крейг. – Как все пришло к тому, что мы сейчас оба переживаем, не пострадает ли кто-то из наших коллег от загадочного несчастного случая или болезни… притом не рассматривая в перспективе ни обращение в полицию, ни простое увольнение? Как быть, что делать?»
Несмотря на все свое неповиновение, они с Филом были не более чем пассивными наблюдателями, глупо надеющимися, что все беды пройдут стороной.
Капитуляция была скользкой дорожкой, и они уже катились на самое дно.
«Все это ради Дилана и Энджи», – сказал себе Крейг. Вот почему он так поступал. Он не хотел слишком сильно раскачивать лодку и натравливать Патова на своих родных. Да и стоять в стороне всегда легче, проще… С недавних пор Крейг терпел гораздо больше, чем следовало бы, из-за оптимистической надежды, что присутствие «БФГ» здесь временное, что консультанты скоро уйдут.
Только эта робкая надежда и оставалась.
Правда, ничто ее не подкрепляло. «БФГ» прочно засели здесь.
– Почти обед, – сказал Фил. – Ну что, сходим в столовую? Ее как раз сегодня откроют. Раз уж мы за это платим…
– Конечно, – сказал Крейг, возвращая список.
– Оставь себе. Я сделал копию.
– И что мне с ним делать?
Фил нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
Крейг вздохнул.
– Ничего. Пойдем поедим.
Они стояли в полном лифте, когда из динамиков раздался переливчато-мелодичный звуковой сигнал. Сразу за ним последовало объявление, зачитанное женским голосом, до того сладкозвучным, что впору было заподозрить профессионального диктора, а не кого-то из работниц «КомПрода»:
– ВНИМАНИЕ ВСЕМ СОТРУДНИКАМ. ОБЕДЕННЫЙ ЧАС НАЧАЛСЯ. Наружные двери здания будут заперты до окончания обеда. Те, кто принес с собой еду, могут есть за своим столом, либо в комнатах отдыха, либо в столовой. Тем, кто не принес с собой еду, следует немедленно пройти в столовую, где всем доступно здоровое питание.
– Ха, – прокомментировал Фил, приподняв бровь.
– Нас запрут в здании? Не слышал о таком нововведении, – признался Крейг.
Никто в лифте, как оказалось, об этом не слышал, хотя все реагировали осторожно и осмотрительно, никому такое развитие событий не понравилось. Было тревожно думать, что они все – пленники здесь, на рабочем месте. Крейг, конечно, понимал логику Патова (чем короче обед, тем больше производительность), но понимание не даровало облегчения.
Когда створки лифта разъехались, явив новые интерьеры второго этажа, Крейг снова изумился виду просторной столовой. Как бы ему не хотелось это признавать, консультант и те, кого он нанял для обустройства этого места, проделали замечательную работу. Полная людей, столовая выглядела еще более внушительно. Она легко вмещала всех желающих и при этом не казалась переполненной – сколько бы людей ни прибывало с каждой минутой.
– Что будешь: салат, салат или салат? – спросил Фил, когда они с Крейгом вступили в зону обслуживания. – Боже, а Патов-то не шутил насчет здорового питания.
Крейг остановился на салате тако с холодным чаем, затем отнес еду к маленькому столику рядом с кустистым цветочным горшком. Фил последовал за ним. Столы в зале отличались разнообразием – одноместные, двухместные, четырехместные, восьмиместные; и так вплоть до длинного банкетного стола – за таким, по его разумению, поместились бы два десятка плечистых парней. Каждое посадочное место ненавязчиво создавало ощущение уединения для посетителей, но Крейг понимал – это всего лишь иллюзия. Второй этаж стал необычно комфортным оазисом среди нарастающего напряжения, охватившего остальную часть здания. Атмосфера была настолько приятной и непринужденной, что Крейг почти чувствовал, что здесь можно свободно говорить со своим другом обо всем что угодно, что они оба могут побыть здесь наедине. Но на то и был расчет. Он взглянул наверх и увидел камеры на потолке, между большими мощными лампами и встроенными динамиками, изливавшими приятную музычку. В цветочных горшках при столах можно было без труда спрятать хоть целую гроздь микрофонов.
Он мог сказать, что Фил думал о том же самом, и во время еды они оба вели разговор бессодержательно, комментируя столовую и еду, но не говоря ни слова о том, что на самом деле было у них на уме.
