Крейг выглянул в окно и увидел, что внизу, на площади перед зданием, кто-то когда-то успел все уставить высокими стенками-перегородками. Высота и ракурс превращали вид конструкции в подобие лабиринта для подопытных крыс. Как Патов проворачивал все эти метаморфозы так незаметно и быстро? Крейг был занят весь день, не выходил на улицу и не имел возможности выглянуть в окно, но когда он прибыл сегодня утром, кампус имел свой привычный вид – ничего этого не было.
Люди в замешательстве переглядывались друг с другом – никто толком не знал, что делать с заявлением Патова.
– Сколько времени это займет? – спросила Элейн.
– Это двухдневный ретрит.
– И что, мы собираемся разбить прямо в кампусе лагерь?
– Да, получается, так.
– Это все начнется сегодня вечером?
– Это все начнется сейчас.
– Тогда отпустите нас домой за вещами. Одежда, зубные щетки…
– Вам ничего из этого не понадобится.
Парвеш Патель достал мобильный.
– Я позвоню жене – пусть она… – Он осекся, нахмурился. – Сигнал не ловит.
– Это намеренно. Весь смысл ретрита в том, чтобы вы расставили свои приоритеты и осознали, насколько важнее ваша работа, чем семейная жизнь.
– А раньше ты говорил, что всем надо семьи создать, – саркастически бросил Фил из дальнего угла.
Консультант повернулся к нему.
– Вы весьма наблюдательны, мистер Аллен. Да, я говорил. Но делу – время, а потехе – час, разве не так? Если из каждых двадцати четырех часов вы проводите дома, скажем, шестнадцать часов и только восемь – на работе, вам нужно усвоить, что эти восемь часов что-то значат. Что вы не отвлечены, что время для дома и семьи не сливается с рабочим. Вам нужно сохранять концентрацию, поэтому все телефонные сигналы заблокированы.
По рядам прошел шепоток. Одни руководители обращались к другим, вышестоящим, а те рассылали жалобы самым главным главарям отделов и подразделений. Консультант уверенно стоял в сердце этого хаоса, безмятежно улыбаясь, и будто даже получал особое удовольствие, наблюдая, как Мэтьюз лебезит, безуспешно пытаясь оправдать перед всеми сотрудниками, просившими отстоять их права, принудительное присутствие на внезапно объявленном ретрите.
– Мне нужно сообщить жене, где я нахожусь, – сказал Крейг, обращаясь напрямую к Патову. – Она будет волноваться. И мой сын – тоже.
Консультант покачал головой.
– Нет, не будут. – Он улыбнулся. – Я зайду к ним лично и скажу, где вы.
Его охватила паника.
– Не стоит, – поспешно сказал он. – Это лишнее.
Улыбка Патова стала шире.
– Но я бы хотел.
Возражения и жалобы слились в единый какофоничный гомон, и консультант снова поднял руки, призывая к тишине.
– Довольно! – крикнул он, и комната погрузилась в тишину. – Сейчас начнется ваш двухдневный ретрит. По сути, он уже идет, и через минуту мы начнем с упражнений по построению команды. Но сначала давайте преклоним головы и поблагодарим Ральфа. – Он сложил руки в молитве, и хотя никто не последовал его примеру, в комнате сохранялась почтительная тишина и голос консультанта звучал отчетливо. – Дорогой Ральф, благослови наши усилия, и пусть они не пропадут даром. Аминь.
В ответ прозвучало несколько разрозненных «аминь», хотя Крейг подозревал, что те, кто откликнулся, воздали своего рода почести иудео-христианскому Богу – вероятно, прося об избавлении от произвола Патова, – а не загадочному «Ральфу», покровителю ретритов.
Патов хлопнул в ладоши.
– Играем в «Быстротреп»! – объявил он. – Все по местам!
По прошествии времени вспомнить правила игры оказалось не так-то просто, но все они в конце концов выстроились-таки в два концентрических круга, занявших почти весь конференц-зал. На этот раз Мэтьюз не участвовал, а остался стоять рядом с консультантом.
Крейг уставился в сварливое лицо Скотта Чо, когда прозвучал свисток.
– Я трахал твою жену в грязное очко, – выпалил Чо. – И ей понравилось.
Крейг рассмеялся. Выпад показался настолько глупым и детским, что у него попросту не нашлось другого ответа. Он все еще хохотал, когда свисток повторился и внешний круг двинулся дальше.
– Когда мы с твоей женой сосались, у нее изо рта пахло писюнами, – протараторил Нил Джеймисон из отдела финансов. – Она, по ходу, у каждого встречного в рот берет.
Видимо, такая у нынешнего «Быстротрепа» была тема. Единственный возникший у Крейга вопрос заключался в том, раздал ли консультант участникам игры эти реплики или внушал их им, каким-то образом заставляя думать, будто именно это они и хотят сказать. Он посмотрел на Патова, но тот отвернулся в другую сторону с пустым выражением лица.
Издевки продолжались, и пару раз у Крейга возникло искушение ответить тем же. Но, рассуждал он, вероятно, именно этого и хотел Патов. Пришлось приложить усилия, чтобы остаться в стороне от грызни. Вскоре однообразные абсурдные оскорбления утомили его, и когда настала очередь высказать свое мнение перед вторым кругом, Крейг, улучив шанс, высказался:
– Мы не прислуживаем «БФГ». Мы трудимся на «КомПрод».
Игра тут же закончилась.
– Все на улицу! – приказал консультант.
